— И как же давно существует история рода Дадиан? — задал я следующий вопрос.

По официальным данным, сам род образовался не так давно, прибыв в полном составе откуда-то из Европы. Но по всему сказанному Павлом получалось, что они имеют более древнюю историю. Уж с особенностью долгожительства это было не удивительно.

— Несколько тысячелетий, — пожал плечами мой собеседник. — Я не сильно интересовался этой темой, чтобы запомнить историю рода и все наши перемещения по миру. Все началось с вливания демонической крови в род и вот к чему это все в итоге привело, — развел он руками.

— А что насчет твоих исследований? Удалось добиться результата?

— К сожалению, я смог ослабить только влияние демонической стороны личности, — вздохнул Павел. И как мне показалось, за этим скрывалось столько разочарования из-за бесплотных попыток, что только вера в то, что у него в итоге все получится, не давала мужчине не сойти с ума от неудач. — Это тоже в какой-то мере помогло в исследованиях, но все же было далеко не конечной целью. Для моих родственников даже это было хорошим достижением, после которого меня вовсе перестали контролировать, позволив спокойно работать.

— Дай угадаю — агрессия и злость?

— Верно, — довольно улыбнувшись, кивнул Павел. — Полукровки демонов и людей существа опасные и не всегда стабильные, — странно было слышать признания о себе как о «существе», но за время нашего разговора уже было понятно, что человек, сидящий напротив меня, имеет несколько иные представления обо всем этом. Сначала воспитание, направленное на подавление инстинктов, что диктовала демоническая сторона, а потом еще и долгая жизнь, из-за которой все детство представители рода проводили изолированно от других. При таких обстоятельствах не удивительно, что Павле стал социопатом, который не считал себя частью общества. — Мне удалось с помощью алхимии изготовить зелья, подавляющие большинство порывов, диктуемых нечеловеческой природой. И это позволило изменить подход к обучению молодого поколения. Правда, все это подсадило моих родственников на эти зелья, — хмыкнул мужчина, выглядящий, словно недавно повзрослевший подросток. — Но это только повышало мою ценность.

— Человеколюбием, я смотрю, ты не страдаешь, — покачал я головой.

— Так я и не человек в полной мере, — равнодушно произнес он. — И все же стремлюсь им стать. Причины этого позвольте оставить при себе.

— Хорошо, тогда перейдем к другой теме, — согласился я с ним. Все равно подоплека его действий меня слабо интересовала. Было любопытно смотреть на того, кто опровергал теорию о том, что между демонами и людьми не может быть потомства, за тем, кто внешне был мало отличим от человека, но по своей природе все же был ближе к демонам. — Ты же понимаешь, что все, что только что рассказал… все это запрещено в Империи, и ты тем самым подписал себе смертный приговор.