— Более чем. Продукты распада должны были остаться в инертной форме. Плюс сами бактерии после отмирания остаются весьма питательной массой — словно планктон для китов. Есть некоторые ядовитые продукты распада, однако личинки легко их выведут из организма, - разговаривали они мысленно, ибо открывать рот лишний раз совсем не хотелось. Ведь благодаря хлорофиллу они могли задерживать дыхание больше чем на пятнадцать минут — тот просто расщеплял углекислоту прямо в тканях тела, превращая его обратно в кислород. И даже если они уходили со света этот эффект какое-то время ещё сохранялся.

— Каков процент поражения по-твоему?

— Судя по косвенным признакам, это образование занимало половину корабельной длины, углубляясь на неизвестное число палуб. Сложно вот так просто сказать, но думаю около половины его тела мы уже уничтожили.

— Тогда не будем больше терять время. Здесь полно железа и других металлов. Кабели, оплётки экранирования, система охлаждения и так далее, короче куча редких металлов, — всё это будет пригодно для выращивания личинок. Пора начинать формировать нашу армию.

— А воду спускать не будем? Там внизу всё затоплено.

— Пока нет — будем работать на этом уровне. Вместе с излишками воды уйдёт и эта жижа. Ну, по большей части. А значит эта палуба будет почти бесполезна после. Начини с закладки двадцати гнёзд на этой палубе! Оставляю этот вопрос на тебя.

И закипела работа. Три гиганта, чьи тела даже ползком возвышались на четыре метра, были вынуждены силой пробивать себе путь вниз грубой силой. Разрезая своими массивными рогами проржавевшие переборки, они упирались руками в стены и спиной в потолок, со скрежетом выгибая древнюю сталь. Гнули опорные балки, рвали старые гермодвери и дверные проёмы. Грохот стоял такой, что даже снаружи был прекрасно слышан.

Лишь спустя ещё день все три твари оказались внутри, разодрав техническую шахту и кабели что болтались там в мелкое крошево. Лютый даже не представлял, что такое возможно, пока сам не увидел зияющие блестящими неровными краями рваные раны в брюхе корабля. Да и сам коридорчик, что утопал теперь в жуткой жиже тоже сильно изменился. Погнутый, вспученный словно после взрыва, его стены теперь постепенно покрывались продолговатыми яйцами, покрытыми прочным хитином. Где-то одно, где-то два, они равномерно уходили в обе стороны, теряясь во тьме.

Каждый взрослый сефирот был способен отложить от десяти до двенадцати яиц в день. Период инкубации личинки от кладки до вылупления — четверо суток. Способная не только ползать, но и плавать, она была приспособлена жить в самых странных условиях, стремительно поглощая пищу и набирая массу. Уже через неделю обильного питания её размеры превышали человека, а спустя две недели у личинок начинали отрастать привычные конечности взрослой особе и формироваться бронированный скелет. Тогда и начиналась активная фаза поглощения металлов и других неорганических веществ.