— Ну и хорошо. Следуйте за мной след в след. Не пищать и не ныть — меньше времени потеряем. Путь до леса всего несколько километров, но дорога не отличается удобствами, к тому же придётся тащиться пешком. Вопросы?

— Мы всё понимаем. Вопросов у нас нет, — опять взяла инициативу на себя Эрика.

Не говоря лишних слов Лютый двинулся вокруг машины, поманив за собой и панцирника. С обратной стороны лежал один из зенитных пулемётов, спешно демонтированный им с разрушением многих крепёжных элементов. Целый узел с сервоприводами наведения и системой питания длинной патронной лентой был буквально вырезан из своего гнезда, валяясь теперь на голой земле. Тут же было несколько широких ремней из искусственной ткани, применявшихся то ли для крепления грузов, толи для буксировки. Понять было непросто. Но главное они были прочными и прекрасно подходили для следующего этапа транспортировки.

— Постойте здесь, я сейчас буду.

Лютый удалился куда-то за обломки соседнего грузовика, также полностью покрытого чёрной и зелёной плесенью, сделавшую его словно бы пушистым, после чего оттуда послышался скрежет раздираемого металла. И спустя пару минут он появился вновь, таща за собой срезанную с какой-то техники крышу. Даже передние стойки остались и остатки наваренной решётки. Но при этом она была чистой, не затянутой вездесущей грибницей.

Подтащив к панцирнику импровизированную волокушу, Лютый начал впрягать его в ремни, перекидывая их через спину и фиксируя на грудной клетке зверя. Связал в упряжку, прицепил отрезанную крышу с помощью смекалки и такой-то матери, после чего вкатил на неё пулемёт с сопутствующими узлами. И загрузил дополнительно ещё какой-то мелочи: винтовки, патроны, снятый с багги ручной пулемёт, куча патронных лент, несколько гранат и даже одна круглая мина размером в две человеческих головы. После чего просто пошёл в сторону восхода, навстречу слепящему Лансверу.

Девушки разумеется тоже пошли следом, пусть и старались держаться на небольшом расстоянии. Выстроились цепочкой, и в точности повторяли траекторию Лютого, уже начавшего прокладывать путь сквозь заросли плесени. Эта дрянь не могла причинить вреда панцирникам — их шкура выделяла вместе с по́том особый фермент, не дававший прорастать спорам. Лютый и вовсе контролировал смерть всего живого. Зато человеческие самки были для плесени пищей, и требовали постоянной защиты.

Рога Лютого, как и до этого, чуть порозовели, после чего там, где он прошёл плесень начала сереть, оставляя за ним полуметровую дорожку из смерти. Так что бывшие рабыни инстинктивно старались держаться самого центра тропинки, быстро семеня за рослым мутантом.