Голос Хоны изменился и сейчас звенел как металл.

— Прости, Госпожа, — мелко дрожа, выдохнул в пол оябун. — Твой дзинсу[2] слишком молод, и я ему не поверил. Кимон запечатан Границей Священных камней, и асуры к нам проникнуть не могут. Откуда же мне было знать…

— Он не дзинсу, он тот, кто вернул меня в мир, — голос богини немного смягчился. — Хорошо, я принимаю твое раскаяние, Саито Исаму… Ты сохранил память и приветил младших сестер. Я довольна… Пока довольна… Надеюсь, ты больше меня не расстроишь.

— Я готов умереть за вас, Госпожа! — бандит поднял голову и с обожанием во взгляде посмотрел на стоящую перед ним кицунэ. — Только скажите!

— Умирать не надо, от живых пользы больше, — Хона усмехнулась и, обернувшись, нашла взглядом меня. — Ты ведь уже решил заглянуть за ту дверь, самурай? Позови меня, когда будешь стоять перед символами.

Произнеся это, Хона пропала, оставив в воздухе облако сверкающих искорок. Бронзовая лисица вновь появилась на пьедестале, и в комнате стало тихо.

М-да… Интересно, откуда она узнала, что мы решили заглянуть в гробницу Ясудо? Впрочем, так даже лучше! Не придётся ничего объяснять.

Ситуацию разрядила Нэко. Ну, или усугубила, тут уж как посмотреть. Кошка, которая как всегда где-то шлялась, залетела в окно и, оглядев комнату, состроила обиженную гримаску.

— А что, нас даже не покормят? — зависнув в метре напротив лисицы, возмущённо воскликнула она. — Так вы встречаете гостей?

При этом девочку видели и слышали все! Ну, может быть, за исключением Коямы, поскольку по каменному лицу самурая было непонятно, слышит ли он что-нибудь вообще.

Другие отреагировали.

Иоши прыснул в кулак, поднявшийся на ноги бандит, округлил глаза и сделал отвращающий жест, лисица в который уже раз побледнела.

— Г-госпожа, стол уже накрыт в т-торжественном зале, — севшим голосом прошептала она. — Я распорядилась, когда шла сюда…

— Да я не думаю, что она так уж сильно проголодалась, — хмыкнул я, решив прекратить этот кошачий концерт. — Мы днём сегодня плотно поели.

И в этот момент Иоши заржал. Держась за живот, захлебываясь и переводя взгляд с бандита на кицунэ и потом на Кояму. М-да… Таким я его еще ни разу не видел. Нэко некоторое время хмурилась, наблюдая за смеющимся енотом, затем щелкнула его по носу и, хихикнув, улетела в окно.

Проводив ее взглядом, лисица выдохнула, растеряно посмотрела на меня и, переведя взгляд на Иоши, осторожно поинтересовалась:

— С тобой все в порядке?

— Со мной-то да, а вот с вами… — енот всхлипнул и, не переставая ржать, указал на меня рукой. — Я с ним уже больше месяца и навидался такого! Не мне же одному это терпеть!