Света ничего не ответила, полностью сосредоточившись на подготовке к бою. Ее кожа была полностью облеплена белоснежной пылью, а в глазах сверкала холодная ярость. Не позавидую никому, кто встанет у нее на пути.

Между тем, мы уже подлетали к позиция бразильцев. Огонь стал настолько плотным, что мне пришлось использовать практически половину собственной пыли на отражение ракетных атак. А заодно приковать мои и Светкины ноги к ворону, чтобы случайно не слететь с птицы из-за ударной волны.

— Надо спускаться! — выкрикнул я, вовремя подметив очередной снаряд из переносного зенитного комплекса.

— Давай! — так же громко ответила Света.

Решив удивить своих врагов, я резко развеял участки спины ворона, на которых стояли мы с Шуйской, от чего мы камнем полетели вниз. При этом враги, видимо по инерции, продолжали палить в летящую птицу.

Семьдесят метров… сорок… десять… за секунду до столкновения с землей создал крылья и резко рванул в сторону броневиков, стремящихся в нашу сторону. Света, к этому моменту, уже активно сокращала поголовье бразильцев.

Дальше работали одни рефлексы. Я взмывал в воздух, осыпал окружающих перьями, после чего спускался и продолжал сражаться в рукопашную. Вот несколько десятков врагов пытаются прижать меня огнем. Мгновение, и я оказываюсь посреди их позиций. Взмах крыльями, выпущенные перья, и в этом окопе не осталось живых.

Вот мимо меня проносится парочка бронеавтомобилей, на башнях которых были установлены крупнокалиберные пулеметы — как по мне, самая неприятная штука, используемая против Титана в ближнем бою. Ударная сила — сумасшедшая, как и скорострельность. Поэтому был только один выход — двигаться быстрее.

Я расширил крылья и на полной скорости пролетел между бронеавтомобилями, при этом протаранив им бока. В следующее мгновение оба подлетели в воздух, а после приземлились на крышу.

Но легче от этого мне не стало. В какой-то момент у меня начало возникать ощущение, что нас решили просто задавить живой массой. Там, где я убивал троих, сразу же появлялось шестеро бойцов. А если сбивал вертушку или подбивал танк, то им на смену приходили новые экземпляры военной промышленности.

Света тоже сражалась на пределе сил. Только вот получалось у нее это… более плавно, что-ли. Никакого сумбура, каждое движение выверено до миллиметра. Теперь мне окончательно стало ясно, почему ее прозвали Белой Бестией. Поле сначала окрасилось в белый цвет, от падающего снега, а сразу после в красный, от большого количества крови. Люди стонали, просили о пощаде, но бывшая директриса была безжалостна, продолжая методично уничтожать живую силу противника.