Девочка кинула было на меня презрительный взгляд — и вдруг переменилась.

— Надо укрыться. Бой проигран, это ясно.

Я кивнул. Чего уж спорить против очевидного.

— Они сейчас начнут прочесывать космопорт. Надо затаиться, а когда сядет «Лоредан» и начнется выгрузка техники — добраться до нашей яхты. Можно попробовать удрать. И даже продолжить регату.

— Вы ополоумели с вашей регатой! — выкрикнул я.

Эн Эйко пожала плечиками.

— Ну и что? У тебя снова есть шанс. Только теперь у тебя не только пряник, но и кнут.

Безумные дети…

Я посмотрел на Артема.

Нет, мальчик, похоже, не безумный. У него в глазах читалась и тоска, и страх, и отвращение… но больше всего было мольбы.

Почему он так боится умереть?

Дети еще не понимают, что такое смерть. Рано ему — так бояться.

Но он боялся.

Я еще раз посмотрел на дымные столбы. Лихо псилонцы нас разнесли… все наши планы предугадали. Догорают огневые точки «альфа», «бета», «гамма».

Вот только точек ведь было четыре!

Я замотал головой, пытаясь избавиться от наваждения. Куда мы ходили играть? Обычно — к «альфе» или «гамме», они ближе всего. Реже — к «бете». И лишь пару раз, возвращаясь с похода по лесам, или с Серебряных Водопадов — к «дельте».

Неужели Огарин сам не знал о ней?

Десять километров… примерно на юго-запад… Я посмотрел в ту сторону — небо оставалось чистым, голубым.

— Я знаю, где мы укроемся, — сказал я. — Идемте.

Есть такие религии, которые считают, что весь мир — это сон. Сон Бога, придумавшего мир. Твой собственный сон. Сон какого-то ничем не примечательного человека. Это, наверное, многое объясняет, если так думать… сны — они ведь всегда в чем-то ужасны. Даже красивый и добрый сон страшен тем, что приходится просыпаться.

Может быть, и впрямь, это все — сон?

Мы быстрым шагом шли по бескрайнему бетонному полю, прочь от методично-жестоких псилонцев, от наших ребят, пытающихся противостоять им.

Во сне нельзя предать, ведь правда?

Или — если ты предал во сне, значит, давно уже готов к этому наяву?

А может быть, мне все это снится? И Эн Эйко с ее дерганым братцем, и атака псилонцев… Или, хотя бы, только атака? Сейчас я проснусь, и окажется, что гонщики проследовали дальше, никакого «Лоредана» нет и в помине, а мне надо покупать букетик цветов и идти к Ольге Ноновой свататься… Отец Виталий, наверное, так истолкует мой кошмарный сон, в котором немолодая учительница вдруг проявила себя героиней…

Нет. Это не так.

Все наяву.

Просто ожили древние страхи, воплотились в явь страшные сны.

Расплывчатые, неясные тени, которые так приятно было представить вечером, под одеялом, отложив книжку о Смутной Войне — они вернулись. Обрели плоть и кровь. И захотели нашей крови.