Село (или хутор, не знаю, как назвать правильно, там всего два десятка домиков и какие-то склады), располагалось за перелеском в нескольких сотнях метров от меня. Наверняка здесь есть какие-то часовые, поэтому идти надо очень тихо. Надеюсь, шум подъезжающего автомобиля остался не замечен.

Я шагнул в лес и стал смотреть «темным» зрением. Все правильно я подумал. Вот он, сидит на пеньке, прислонившись к дереву. Дремлет. Похоже, молодой парень. В кобуре под курткой у него пистолет, а на плече — странная татуировка. Пересекающиеся линии светятся красным под магическим взглядом… не простая она. Не в обычном тату-салоне сделана. Что-то означает. Ну, тем лучше. Правильно делаете, ребята, что помечаете своих.

Знать бы, насколько сильно он спит. Поймать бы, допросить. Но очень это рискованно. Второй вариант, правда, только стрелять. Мимо я не пройду ни здесь ни в другом месте. Если часового сюда поставили, то они, очевидно, и по всей округе. Наручники у меня с собой. И скотч. Ладно, попробую.

Зайдя ему за спину, я начал потихоньку идти, стараясь не хрустнуть веткой. Револьвер — впереди, в выставленной руке. Хорошо бы было заехать за моим нелегальным стволом с глушителем, но времени на это у меня не оставалось. Ну да ничего. Если что-то пойдет не так, бойня начнется просто чуть раньше.

Часовой по-прежнему спит. Не обманывает, в магическом зрении это хорошо видно.

Теперь быстрый шаг вправо за дерево. Парень открыл глаза, потянулся к револьверу, но уже поздно. Одной рукой я схватил его за руку, а второй — за горло. К темному умению быть сильным, которому я научился во время кикбоксерского поединка, я обращаться не стал, потому что после него необходим будет отдых, а сегодня отдыхать некогда. Но злость и так удесятирила силы, а парень оказался совсем не атлетичным — худым, но с пивным животом. По виду — крестьянин в сотом поколении. Кричать и даже говорить он не мог, сбросить мою руку с горла тоже не сумел. Попытался неловко пнуть ногой, но я подставил колено.

Скоро он обмяк и отключился. Никакой живой организм без кислорода не может и этот тоже. Уснул.

Я завел ему руки за спину, надел наручники, потом скотчем обмотал ноги. Все, теперь только ползти. Пистолет (старый «макаров» с двумя запасными обоймами), я положил в рюкзак. Пусть будет на всякий случай, хотя «макаровский» патрон даже слабее моего 9-миллиметрового, хотя калибр такой же.

Потом я привел его в себя. Он очнулся, вспомнил, что с ним произошло. Вытаращил на меня глаза, но кричать не стал. Возможно потому, что к морде было приставлено широченное дуло «пятисотого».