— У тебя глаза изменились, — шепнула она, вмиг посерьезнев.

— Да, — кивнул я. — Идем.

Мы прошли по обочине дороги и перелезли через ограду.

Кладбище светилось тусклым призрачным светом. Деревья и надгробия будто повернулись к нам, молчаливо спрашивая, зачем мы здесь.

Я развел руками.

— Так надо, — тихо сказал я. — Мы скоро уйдем.

Сразу все успокоилось. Нас приняли.

Снежана, услышав мои слова, испуганно посмотрела на меня, но ничего не спросила.

Мы пошли по рядам могил, я смотрел на номера, чтобы понять, где Дарья.

…Первого призрака я увидел уже через минуту.

Высокий мужчина в черной одежде, опустив голову, сидел за столиком на могиле. Его очертания были настолько четки, что я вначале принял его за живого человека.

Но нет.

На нас он не обратил никакого внимания. Сидел, погруженный в свои мысли. Если, конечно, призраки думают.

Снежана видеть его не могла, но чье-то присутствие все-таки почувствовала. Юркнула мне за спину, но потом гордо выпрямилась, и пошла чуть ли не впереди, упрямо сжав губки.

Призраков было еще трое. Мужчина и две женщины. Прозрачные, будто голограмма. От своих могил они не отходили.

А потом я приказал Снежане спрятаться за меня и достал револьвер.

Посреди дорожки сидела огромная крыса и убегать при виде нас не собиралась. Причем огромная — не совсем подходящее слово. Чудовищная, размером с бульдога.

Она зашипела, оскалила зубы и впилась в землю когтями, будто защищая свою территорию. Надо было взять бесшумный пистолет, подумал я. Если выстрелю из «500-го», половина кладбища из могил повылезает и меня оштрафуют за незаконное оживление мертвых.

Шутки шутками, а что-то делать надо. Обходить — значит, признать крысиную победу над человеком.

Ну уж нет. Гордость — не всегда плохо. Я достал нож, не так давно напугавший судебного пристава, и, сказав Снежане остаться на месте, направился к крысе, улыбаясь и помахивая лезвием, как спятивший мясник.

Крыса зашипела с удвоенной энергией, но битву характеров проиграла — когда между нами осталось два-три шага, она решила с этим психом не связываться, мысленно покрутила лапой у виска, прыгнула в сторону и убежала.

Спиной я почувствовал восхищенный взгляд Снежаны. Повернувшись, убедился, что спина не обманывала.

Мы двинулись дальше, но скоро появилась опасность большая, чем призраки или даже огромная крыса.

Вдалеке виднелся свет и раздавались голоса. Там кто-то был.

Живой. Не мертвый. То есть, гораздо хуже.

Нормальным людям ночью на кладбище делать нечего. Мы со Снежаной тому подтверждение, но предчувствие подсказывало, что до тех, кто в полночь зажигает огонь на чьей-то могиле, мы пока не дотягиваем.