Но вот конструкция солдата вгоняла меня в ступор. До этого я играл роль догоняющего в этой задаче, работал с тем, что есть, то есть модифицировал существующих юнитов под новые задачи. Теперь, «то, что есть», дошло до уровня, что я могу создать нужную мне компоновку. Осталось решить, какая компоновка мне нужна.

* * *

В это же время. База. Профессор.

Профессор, последнее время был занят производством кристаллов-посредников. Человек, на его месте, давно бы взвыл от столь однообразного занятия, при условии, что, когда он уставал — он спал. Вот так и проходило время, сон, да настройка кристаллов. «Рутина» — сказали бы люди. И так оно и было. Но кто сказал, что в рутине нельзя найти красоту? Профессору и искать не нужно было. Править силовые линии кристаллов под нужную схему, и ведь каждый кристалл изначально уникальный, но из-под его лап выходили стандартизированные изделия с полностью предсказуемыми эффектами. Чем дальше, тем совершеннее были переходники. Каждую новую версию, он заботливо заносил в базу знаний, обновляя файл схемы «кристалла-ретранслятора» каждый раз. В графе «версия» уже красовалась цифра восемь, и совершенство было близко.

Но во снах Профессор видел не только кристаллы. Точнее, не только такие. Знания в магии, науке и устройстве силовых линий складывались в причудливые формы в его сознании. Покинув любимую схему, которой он очень гордился, он начинал рабочий день с новыми силами. Может дело в схеме для сна, или в его разуме, а может — и в самой природе гремлинов. Его сильно уважали собратья, за его работу с кристаллами, и то, какое устройство для сна он себе собрал.

Гремлины спали, вселившись в свой любимый механизм. Кто-то ночевал в шестерёнке, идею о которой гремлины создали сами ещё после первых уроков Эми. Другие гремлины ночевали в обломках микросхем, кто-то даже раздобыл себе сломанный фото-процессор. Главное условие было, это должен быть механизм, и он должен «работать». Шестерёнка вращалась, микросхема посылала сигнал, фото-процессор преломлял свет. Его же «спальня» была уникальной. Она единственная включала в себя магические кристаллы. Этот механизм генерировал маленький стабильный огонёк. Каждый механизм в их мастерской выдавал очень слабый эффект, но работал непрерывно. Такими «обломками» воздействий и преобразований, они пытались создать достойное вместилище для Духа Машины. Путь был тернист, долог, но так желанен.

Во сне, качаясь на волнах потоков магии, Профессор видел схемы. В них строгие дорожки электрических схем превращались и переплетались с игривыми и вольными потоками магии. Но конечная структура от него всегда ускользала под утро, оставляя налёт грусти и могучее желание найти эту схему.