— Не думал, что нам с тобой придется беседовать в подобных обстоятельствах, — сказал граф Скалозубов, сложив руки перед собой. — Но над судьбою и крышкой гроба мы не властны.

Скрипнуло кресло. Граф Скалозубов поднялся и посмотрел на меня сверху вниз.

— Ты же мертв?.. — слетело с моего языка.

— Я жив, пока стоят эти стены. И пока дышат люди, воспитанные и прирученные мною. И пока не пошло прахом все, что мне удалось сохранить. Вот об этом я и хотел с тобой поговорить. Сын.

— Постой-постой, ничего не поним…

— Поймешь, — сказал отец и наставил на меня свой длинный палец. — Но я хочу сказать тебе, что ты — моя плоть и кровь. Ты Скалозубов, и чем раньше ты это поймешь, тем раньше ты сможешь возродить наш род. Я наделал много ошибок за свою жизнь, и все говорило мне о том, что ты — одна из них. Твой образ жизни и знакомства всегда лежали черным пятном на репутации нашего рода…

— Да постой, как ты?..

— Никогда не поздно исправлять ошибки, в том числе и те, которые зашли слишком далеко. И я не про твою обиду на меня. Возможно, мне следовало быть куда мягче с тобой, учитывая в каком месте мы оказались. По моей вине. Если сможешь, прости меня, сын. За все, что я мог бы дать тебе.

— Хорошо, но…

— Отлично! — хлопнул он в ладоши и принялся расхаживать по кабинету, не прекращая говорить. — Надеюсь Зубр наставит тебя на путь истинный, обучит и введет в правильные круги. Он не просто мой слуга, но и самый верный друг, с которым мы прошли ГАРМ и построили эти крепкие стены. Держись его, и он научит тебя тому, что не успел передать тебе я.

— Так он уже…

— Василий, знает кто тебе друг, а кого стоит опасаться! В том числе это касается и твоих будущих вассалов.

— Будущих? Отец, я…

Ох, сколько я не пытался остановить этот поток сбивающих с толку слов, но граф все не умолкал.

— Однако запомни, — поднял он палец. — Верность всегда подтверждается делами. Не красным словцом, клятвами, дорогим подарком или победами минувших дней. Я это хорошо понял, когда понес поражение под Омском. Там союзники показали свое истинное лицо, пусть нынче уже не доказать их умысел, ошибку или банальную глупость. У каждого из них есть свои достоинства и недостатки. Берцовский — горд, умен, но обидчив. Кречетов осторожен, замкнут, но верен. Герасимов — свиреп в бою, но коварен. Его опасайся больше всего. Он та еще змея…

— Герасимов…

И тут до меня, наконец, дошло и я едва не хлопнул себя по лбу.

Это же просто записанное заранее сообщение, балда! Каждая моя реплика поворачивает разговор в определенную сторону, создавая иллюзию живого общения.