Николай немного потерялся от таких откровений. Император хмыкнул:
— Но… кто знает, как на самом деле? Обратись к ученой по фамилии Затейница — из ГАРМа, где ты недавно изволил побывать. Возможно, она скажет тебе больше. Она наблюдает за Нексусом сутки напролет.
— Боюсь, мне некогда общаться на праздные темы, раз ты хочешь, чтобы я отправился в Омск.
— В самом Омске тебе нечего делать, отправь туда своего человека, чтобы знать, имеет смысл надеяться на графа или нет, а сам займись Проектом и готовься к худшему. В Омск отправишь этого… как там его? Твой бастард?
— Он мой сын. Алексей.
— Пусть так, нечего ему больше в ГАРМе сидеть. Пусть отправляется в Омск в составе небольшого подразделения, и пусть они помогут Скалозубову, чем смогут.
— Хорошо. Твоя воля, отец, для меня закон.
Глава 17
Утро нас встретило очередной порцией забот — снова влезай в парадный наряд и принимай присягу у вассалов Саблиных. Последние съехались к нам всем пестрым скопом и мигом оккупировали усадьбу. Скоро и фон Дитрих прикатил и показал себя недурным организатором.
Процедура оказалась почти такой же, как и та, что мы проворачивали в Фаустово. Разве что народу раз в десять больше, и норов у каждого раз в сто круче. Вскоре они расшумелись так, что усадьбу грозило разнести по бревнышку.
Кажется, у меня дежавю…
— Лучший способ задержать ораву мужиков в одном месте — это налить им и пригласить женщину, — сказал Пьер. — Ваш дедушка же оставил вам ключ от винного погреба?
— Да, — кивнул я, испытав двойное дежавю. — А ты случаем не знаком с неким Василием Григорьевичем Зубром?
— Впервые слышу… Давайте, пока откроем десяток бутылок и пригласим мою красотку, — сказал он и погладил Багиру за ушами.
Я немного напрягся, но дал уж фон Дитриху полный карт-бланш. Все-таки я сам назначил его управляющим.
К счастью, Пьер оказался прав, и мои будущие вассалы тихо-мирно прождали своей очереди в гостиной — потягивали себе вино, не спуская глаз с пантеры, лежащей прямо на ковре. Багира внимательно разглядывала каждого аристократа и поминутно облизывалась.
Прямо сердце не могло нарадоваться, какая сразу опустилась тишина.
— Прошу подпишите здесь и здесь, — говорил Пьер, передавая нам с моим новым вассалом, графом Безуховым, документы. — И закрепите свои вассальные обязательства братским поцелуем.
Мы с Безуховым напряглись. Дяденьке все же было за семьдесят.
— Шутка, — хмыкнул Пьер. — Кажется, я сегодня в ударе.
Мы выдохнули.
Граф сменялся бароном, а барон графом, а я все молился, что вот этот вот Шереметьев или вот этот фот Браун окажется последним, но нет! На их место вставал очередной Рылеев, за которым с ноги на ногу переминался Клюев.