Я сразу же узнал в одном из бегущих инквизитора Янковского. Как и в тот раз на перроне, он мчался быстрее всех.

— Я запрещаю тебе уводить людей из ГАРМа, сволочь! — кричал он, размахивая руками. — Под трибунал пойдешь!

Жук только выкинул окурок в иллюминатор и захлопнул его.

— До посадки в Фаустово меня не будить… — бросил майор и потопал прочь.

Я же повернулся к несколько охреневшей команде.

— Нам придется садиться, ваше сиятельство? — спросил капитан. — Думаю, с инквизицией не стоит шутить.

— Нет, приказываю лететь дальше. Я договорюсь, — вздохнул я и достал телефон, чтобы набрать Герду.

Как мы вернемся из Фаустово, куплю моей ненаглядной инквизиторше букет размером с этот самый дирижабль.

* * *

— … Сережа… — шептали ему прямо в ухо. — Жми, Сережа… Стреляй прямо в сердце! Убей, убей, убей меня! Убей свою возлюбленную Виолетту!

Руки Сергея Димитрова дрожали, ноги подкашивались, а в горле стоял сухой комок. Он пытался опустить ствол тяжелого револьвера, но упрямец сам уткнулся прямо в грудь Виолетте.

В прекрасную белую грудь, которую он ласкал каждую ночь. Сергей скрипнул зубами. Он знал, что выстрелит, и не раз.

Она приближалась, ступая босыми ногами по ковру, залитому кровью инквизиторов. Ее глаза горели зеленым, она слегка улыбалась, а сорочка на ней была порвана в клочья.

— Давай, давай… — шептала она, а ее недвижимые губы становились только краснее.

Снаружи продолжали стрелять — одинокие пули свистели у Сергея над ухом. Один инквизитор пытался подняться и, распалял угасающую Искру. Напрасно — он был слишком слаб, чтобы сопротивляться Дизраэль, как на самом деле звали Виолетту Максимовну Димитрову.

По ступенькам загрохотали шаги — скоро здесь будут големы. Внезапно запахло псиной. Кажется, с ними оборотень.

— Все конечно. Давай, — шептали ему на ухо голосом Виолетты. — Убей свою любовь!

— Нет… — проговорил Сергей, прекрасно зная, что выстрелит. Спусковой крючок нажмет себя сам, и тогда…

Виолетта сделала еще шаг, а затем, обратившись огромной вороной, прыгнула на него.

Раздался выстрел, пуля пробила грудь Виолетты насквозь, и она молча упала к его ногам.

— Сережа… — прозвучал голос в голове. — Хрен ли ты еще дрыхнешь, дебил⁈

* * *

— Сережка! Проснись! Давай, хрен ли ты еще дрыхнешь, дебил! — пинали и толкали Сергея Димитрова все отчаянней. — Просыпайся, лежебо…

Он с криком вскочил на ноги, и Нина полетела на пол.

— Какого⁈ — выпалил он, и сам чудом не грохнулся под кровать. Нина едва не прожгла его взглядом и поднялась.

Чертов кошмар, все было как наяву! Сергей плюхнулся обратно и схватился за голову.