— Я буду твоим секундантом, — тронул его за плечо Коля.

— Дуэлянты хреновы… — проворчала Настя и тут заметила, что на сцену вышел Сперанский. Начинается!

— Кхем-кхем, — проговорил юрист, осматривая собравшихся, а потом вдруг резко повысил голос. — Попрошу минуточку внимания! У меня важное объявление!

Все замерли, и в зале повисла тишина. Воспользовавшись ситуацией, Настя схватила Женю за руку и стала пробираться ближе к сцене. Коля не отставал.

— Все вы знаете, что третьего дня преставился раб Божий Петр Константинович Саблин… — продолжил Сперанский, и тишина стала еще тяжелее. — Посему я, как духовник и юрист покойного, и во исполнение его последней воли, должен зачитать этот документ!

Он поднял руку и потряс в воздухе свернутой в трубочку бумагой.

— Прошу засвидетельствовать, что печать рода нетронута!

Гости закивали.

— Отлично, — юрист напустил на себя еще более деловой вид. — Петр Константинович перед смертью взял с меня слово, что я не разглашу его завещание до тех пор, пока в одном месте не соберутся все его самые дорогие друзья!

Сперанский сверкнул клыком, а в зале послышались всхлипы и шепот.

— И вот, эта минута настала! — пафосно закончил юрист и под общий вздох сломал печать. Бумага сама развернулась в его руках.

— Зачем эти формальности, Яков Станиславович? — спросила княгиня Болконская, вклинившись между Колей и Настей. — Как будто мы не знаем, что покойный князь оставил все своей любимой внучке?

И она, хитро улыбнувшись, положила ладони на головы Коли с Настей и прижала их к своей пышной груди.

— Ведь так? — шепнула она Насте. — Твой дедушка же обещал тебе все?..

Ее глаз почему-то дернулся.

— Ну да…

Настя было растерялась от такого поведения старухи, но ее внимание снова переключилось на сцену.

Женя говорил, что юрист вынужден зачитывать завещание в подобной обстановке, и как бы нелепо это не выглядело, ничего необычного не происходило. Дедушка любил театральные жесты, так что это вполне в его стиле.

Да и какая разница, где зачитывать завещание? Главное побыстрее! Булавка Болконской больно колется!

— И тем не менее, — прокашлялся Яков Станиславович. — Последняя воля покойного — вещь важная. Попрошу не перебивать! Итак…

Он сделал театральную паузу. Возможно, даже больше чем нужно…

— Не тяни, старый! — раздался в толпе несколько подвыпивший баритон.

— Писано в городе Владимире, Российская Империя, — наконец, заговорил Сперанский, после чего назвал год и число. — Я — князь Петр Константинович Саблин, находясь в трезвом уме и твердой памяти, действуя добровольно, настоящим завещанием делаю следующие распоряжения…