— Помню, и знаешь, — Настя улыбнулась и взяла парня за руку. — Ты мне тоже нравишься… Даже странно, вроде знаю тебя, давно, но… Блин, сложно-то как! В общем влюбиться в аристократа для меня всегда было нечто вроде исполнения тайных планов наших родных! Они же с младых ногтей пытались нас свести! Вот я им назло и отметала от себя эту мысль…
Она выдохнула.
— Насть. Я тебе просто… нравлюсь? — печально вздохнул Коля.
Вместо ответа Настя сделала шаг, встала на цыпочки и…
— Не хочу прерывать столько романтичный момент, — раздался голос, и оба, вздрогнув, обернулись.
Женя стоял неподвижно и сжимал кулаки, а ему в грудь нацелилось острие шпаги.
Из тени вышел Петр Воротынский, и двое его дружков в парадной форме ГАРМа.
— Защищайся, выродок!
* * *
Мыши методично терзали плоть Воротынского, и он неуклонно снижался.
Под нами потянулись деревья, дорожки парка, и вот впереди показались окна какой-то усадьбы.
— Ваше сиятельство! — снова вернулся мыш с голосом Сперанского. — Настоятельно рекомендую вам разжать пальцы!
— Зачем? Мы…
Ревущий от боли Воротынский сложил крылья и начал падать — пусть и не как пикирующий бомбардировщик, но все равно скорость он развил дикую. Ветер взревел с новой силой, а усадьба стремительно приближалась!
— Прыгайте, я поймаю! — пискнул мыш, и вся орава ринулась уже на меня.
А, была не была!
Я разжал пальцы и полетел. Мыши тут же вцепились мне в одежду коготками и бешено замахали крылышками. Я дернулся и повис прямо в воздухе.
Отлично! Как ни странно, но орава вполне сносно могла держать меня! Я поболтал ногами — странное ощущение… Как будто летаешь во сне, или плывешь…
Блин, видела бы меня сейчас Маша — наверное, умерла бы со смеху!
— Черт побери… ваше сиятельство, какой же вы тяжелый… — выдохнул мыш Сперанский. — Мне, признаюсь, еще не приходилось вести дела своих господ таким странным образом!
— Поднатужьтесь еще чуть-чуть, и я подниму вам ставку! — крикнул я.
— Что ж, пусть это и не основной повод спасти вашу жизнь, но я запомню ваш благородный жест.
Монстр Воротынский, вращаясь в воздухе, полетел дальше к усадьбе, а мы со Сперанским медленно-медленно снижались. Похоже, мыши держали меня из последних сил, и когда под нами было три метра высоты, они — одна за другой — разжали коготки.
Я приземлился на траву и перекатился. Фух! — выдохнул я, плюхнувшись в траву. А неплохо полетал!
Рядом заметалась мышиная стайка. Миг, и они закружились вихрем. Вспышка, и передо мной уже стоит и отряхивается коренастый человечек в длинном пальто.
Яков Станиславович снял котелок и промокнул лоб платком: