Но сначала пришлось по-быстрому покопаться в его электронных мозгах — примитивных, чего уж скрывать. Нужную «кнопочку» я нащупал тотчас. Потом достаточно было немного поменять ему настройку, и вуаля — «враг» стал «другом»!

Конструкт еще раз дернулся, а затем отошел на два шага. От его рук остались лишь ошметки покореженного металла, но разве это проблема для твари, которая может забить врага клювом?

— Задача, хозяин?

Рыжий, кажется, был против такой постановки вопроса. Он зашипел и принялся наскоро перезаряжать пушку.

Блин, и чего он задумал? Застрелится прямо здесь?

— Взять, — сказал я и по-доброму улыбнулся в лицо ублюдку.

На этот раз пришла пора трястись уже ему, а не маленькому Жене. Он, наконец, вставил магазин и наставил пистолет на медленно приближающегося к нему конструкта.

— Ты чего творишь, тупая жестянка? — зашипел он. — Кто твой хозяин⁈

Его «подвижный глаз» сверкнул, словно пытаясь перепрошить электронные мозги, но конструкт если и остановился, то лишь на мгновение.

— Сука! — зарычал рыжий неудачник и начал палить монстру в голову.

Бум-бум-бум! — загрохотали рикошеты, и одна пуля резво прилетела самому стрелку в ногу. Он заверещал, распластался на полу и пополз.

Но далеко не ушел.

Конструкт скакнул, и грохнувший в последний раз пистолет полетел в сторону.

— Мама… — пискнул Рыжий, отчаянно скребя пальцами пол.

Конструкт приподнялся, отклонился назад и приготовился размозжить хилому противнику башку.

— … живым! — крикнул я, и хлоп! — конструкт замер, не донеся свой жуткий клюв до вращающегося глаза рыжего каких-то пары сантиметров.

— Хороший мальчик. Красавка, фу! Потом пожрешь, мы еще с ним не наговорились.

Я повернулся к Жене — размазывая слезы, мальчик сидел на полу.

А между тем, рыжий не сдавался. Кое-как выбравшись из-под застывшей туши конструкта, он опять потянулся к пистолету.

— Не надоело? — выдохнул я. — Неужели еще непонятно, что своей пукалкой ты можешь разве что себе черепушку вскрыть, идиот?

Он наставил ее на меня, потом на Красавку и наконец на Гаму, при этом на уродливой роже проскользил весь спектр эмоций.

Он громко застонал, а затем и вправду сунул ствол себе в рот.

Щелк! — пистолет дернулся в его руке и отбросил затвор. Пусто.

— Нет, — хохотнул я. — Даже на это он, похоже, не годен!

С этими словами я для профилактики пнул поверженного противника. После чего сел рядом с ним на корточки.

— Ты кто такой, друг?

Щелк! Щелк! Щелк! — придурок продолжал впустую жать на спуск. Мне это быстро надоело, и я отобрал пушку.

— Отдам, когда ответишь на вопрос, — я стукнул рукояткой уродца по лбу. — Кто такой, спрашиваю, рыжий-бесстыжий? Гама, подвесь-ка нашего дорогого друга к потолку. Может быть, тогда его язычок развяжется.