Ну а мои плетения устремились к живым целям.

Опять вспышка слева… И половину моих щитов снесло прилетевшей егерской пулей. А я не успевал поставить новые между выстрелами этого парня. Он слишком часто бил, не жалея дорогущие патроны. И моя удивительная скорость не спасала. Я даже из машины выйти не мог, чтобы побегать, сбивая ему прицел.

А вот пистолеты-пулемёты захлебнулись уже на следующем выстреле. И вместо их тявканья снаружи донеслись дикие человеческие вопли. Это достигли цели мои маленькие, но очень горячие снаряды. И теперь перед нашей машиной танцевали, беснуясь от боли, четыре живых факела.

А я воспользовался этим моментом замешательства: егерь наверняка хоть на миг да отвлечётся. Потянулся к двери Авелины, распахнул её и вытолкнул жену наружу. Пока это делал, ещё одна егерская пуля до меня едва не добралась. И я чётко понимал: следующая с гарантией пробьёт мою защиту. А деваться было некуда…

Но эта следующая пуля, которой я ждал, даже не добралась до «тигрёнка». Плетение, прилетевшее откуда-то сзади, встало у неё на пути. И хотя защита, которой мне подсобил Разводилов, тут же рассыпалась, но дело сделала — позволила мне обновить свой щит.

Всё, что было нужно — продержаться. Либо у стрелка на возвышенности закончатся патроны, либо до него вот-вот доберётся Тёма.

Ну или третий вариант. Опередить Тёму мог престарелый, но весьма бодрый тип в лице Разводилова, который огромными скачками, как кенгуру, приближался к моему потенциальному убийце.

К сожалению, неизвестный стрелок всё же был очень быстрым. Не пулемёт, конечно, но следующая пуля застала меня, когда я выкатывался из машины со своей стороны.

Да, правильнее было бы выпрыгивать следом за Авелиной… Но раз именно я был целью, то расклад был простой: чем дальше окажусь от своих, тем меньше вероятность, что они пострадают.

И я, набычившись, попёр в сторону стрелка. Надеялся при этом лишь на скорость формирования плетений. Ну и на помощь тех моих товарищей, по кому не садили по два раза за каждые три секунды.

Ещё одну егерскую пулю отразила моя защита. А вторую принял на себя истошно орущий живой факел, который метался по дороге.

И всё же я не успел…

Следующим выстрелом убийца пробил мою защиту. И если бы я не двигался так быстро в своём замедленном времени, оказался бы уже мёртв.

А в итоге, на пути снаряда вместо моего сердца оказалась рука. В разные стороны от неё брызнули ошмётки одежды и частые, как морось, капли крови. А вот боль не успела на меня обрушиться. Пока я даже нормально двигался, но понимал: следующий выстрел станет последним.