И нас с Авелиной задача «пересидеть» тоже не избежала. Обняв спящего Тёму, мы ехали на автобусе в ишимский кремль, где нам предстояло ещё какое-то время гостить. И как бы успеть вернуться в особняк до отбытия в Серые земли?.. Пока же я смотрел в окно на проплывающий мимо город…
А Ишим просыпался, чтобы встретить новый странный день.
Эпилог
Иванов смотрел из окна на город, затянутый дымом. И это зрелище возвращало к событиям прошедших дней. Сердце Ишима билось ровно, хоть и тревожно, а вот окраины полыхнули всерьёз.
— Они не могли не полыхнуть… — пробормотал опричник.
Я бы задал ему вопрос, но мысли уже были заняты. В голове крутилась фраза из любимой когда-то Андреем книги — та самая, про пропавший Калабуховский дом. А это изрядно отвлекало от действительности. Так что за меня спросила жена:
— Почему?
— Потому что наступил предел… Знаете, новости хороши, когда идут в строгой дозировке, как лекарства, — нахмурив лоб, опричник побарабанил пальцами по стеклу. — А с Ишимом мы упустили этот вопрос. Контрабандисты, предательство родов, лихие дела, пособничество Тьме… И всё это вылилось на несчастные головы жителей.
Да, братия осведомителей, не чувствуя пятерни контроля на шее, раскопала правду. И сделала это даже слишком быстро. Те же птенцы Теневольского старались за десятерых. А пока власть была парализована внутренними разборками, на горожан вывалили всё, что можно и нельзя.
Слухи, домыслы и факты, собранные в единый замес. Весь этот информационный поток вылился на непривыкшие к подобному мозги населения. А в итого вышло, что вышло…
И на этот счёт память Андрея ехидно подбрасывала новую порцию комментариев, опять же связанных с литературой…
Всё было ясно. Дом был обречён. Он не мог не сгореть. И действительно, в двенадцать часов ночи он запылал, подожжённый сразу с шести концов…
Честно говоря, в Ишиме запылавших концов было поменьше. А точнее, по старой новгородской системе, четыре. А вот углов было шесть. И вспыхнули они так, что ужаснулись все. Даже самые радикально настроенные рода.
Не приведи Бог видеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный!
Память Андрея продолжала сыпать примерами из мира, где жизнь у людей била ключом, и нередко по голове. Остановить этот поток воспоминаний я был не в силах. Уж очень всё сходилось, прямо здесь и сейчас.
Глухие углы, годами варившиеся в своём соку при закрытой крышке, внезапно дали пар. Давление внутри этих скороварок выросло до критических значений, и крышки сорвало с оглушительным хлопком.
К счастью для городских властей, народный гнев обратился не на дворян, где, по заверениям осведомителей, и так уже шли чистки. И не на Полицейский Приказ, где чистки тоже не прекращались.