— Но сообщат? — мрачно уточнил цесаревич Пётр.

— Думаю, в течение трёх-четырёх дней, — кивнул Дашков. — С учётом полученных сведений, отрядам зачистки придётся выступать раньше, чем планировалось. А восемнадцать гнёзд это…

— Это восемнадцать гнёзд. В таком количестве они угрожают даже уральским поселениям… — задумчиво произнёс цесаревич. — Однако я не совсем понимаю, как это связано с вопросом, который мы обсуждали.

— Напрямую, ваше высочество! — подал голос Иванов. — Как вы все слышали, в Ишиме действует контрабандная сеть, завязанная на ромеев и их Монокурс. А Фёдор Андреевич владеет записями учёных, которые открыли кристаллы-накопители.

— И были эти учёные, если я не ошибся, из Чжунго? — усмехнулся цесаревич Павел.

— Верно. Чжунгские учёные, которые, на свою беду, связались с торговцами из Ромейской империи. После чего ромеи присвоили открытие и провели дальнейшую разработку. Ну а теперь первые записи учёных попали к нам в руки, — кивнул Иванов. — Согласно нашему плану, Фёдор под предлогом похода должен был доставить эти записи в Серые земли. В одно из научных убежищ, созданных вашим отцом для защиты разработок.

— А я должна буду сопроводить дружину Фёдора, — сказала цесаревна. — Но перед этим нужно убрать всех, кто мог бы донести грекам о возможном обнаружении дневника Лампы. Или хотя бы проредить сеть так, чтобы осложнить донесение сведений.

Могло ли такое случиться, что связанные с ромеями рода уже передали опасения насчёт дневников Лампы?

Чисто теоретически, да. Но, во-первых, ромеи нам не докладывают, что они уже знают, а чего нет. А значит, действовать всё равно придётся. А во-вторых, есть надежда, что из-за опричных чисток у родов, продавшихся ромеям, не так много возможностей с ними связаться.

— Ясно, — кивнул, между тем, цесаревич Пётр. — Чем мы располагаем? Я ведь правильно понимаю, пока не закончится чистка, никого нового не пустят в наш узкий кружок посвящённых?

— Разве что жену Фёдора Андреевича, Авелину Павловну. Всё-таки она должна знать, куда её муж вдруг запропал! — хмыкнул Дашков. — Но ей самой рисковать не будем. У нас есть мои ратники. Сто человек в тяжёлой броне и ещё средняя пехота около полутора тысяч бойцов. Кроме того, есть сто тридцать первое отдельное соединение внутренней стражи…

После чего князь посмотрел на Лопатинского, а тот браво подскочил и сообщил:

— Наличный состав — тысяча человек, десять тяжёлых орудий, двадцать скорострельных пулемётов, десять бронемашин с лёгкими пушками! Все в вашем распоряжении!

— Не забудьте про тридцать опричных ратников в тяжёлой броне и ещё сто лёгких бойцов… — кивнул Иванов. — Плюс, пятьдесят человек из особого отдела Константина Петровича, а они опытные городовые. И есть охрана и дружина Фёдора Андреевича. Как я понял, в сумме около ста человек.