— Многие рода так или иначе работают с лихими людьми. Это неизбежно, — вроде бы удовлетворился моей физиономией Дашков.

— А вот Улус влез в это дело с головой! — усмехнулся Бубен. — Судя по записям Лампы, именно Улус стоял за пожаром в Ишимском порту, за бойней в деревне Колодезной, за убийством отряда ратников вашего рода… И это я пока только за девятнадцатый век перечисляю. Долгим путём этот поганец шёл к заговору в середине двадцатого…

— Вот же урод!.. — удивлённо покачал головой Дашков.

— Если потрясти ваши архивы, наверняка обнаружим кучу нераскрытых случаев, — покивал Бубен. — И готов рискнуть одним из зубов, что энная часть окажется на его совести.

— Вы мне всё, что с этим Улусом связано, пришлите! — морщась, попросил Дашков. — Хоть поймём, что там и как было…

— Само собой, — не стал отказываться Бубен. — В общем, с Улусом понятно. А вот дальше нашим умникам пришлось разбираться в условных сокращениях. Если Лампа писал об обычных людях, то ставил только первую букву имени. Скорее всего, речь шла о его подручных. А вот если букв было две, значит, разговор шёл о купцах и мастеровых, с которыми он сотрудничал.

— В торговых делах? — уточнил я.

— Тех, с кем имел дело в обычной торговле, мы всех вычислили, и они, понятное дело, нас не волнуют! — отмахнулся Бубен. — Остался только некто А. Г. Вот его нам тоже надо будет вычислить.

— А. Г.? — Дашков задумался. — А что там имя, что фамилия?

— А что отчество, да? — Бубен засмеялся. — Лампа сокращал, как ему было удобно. Где-то первым шло имя, где-то фамилия, а где-то имя с отчеством. В отличие от нас, он всех этих людей знал, общался с ними регулярно. А когда делал себе пометки, боялся не имя забыть, а события и планы, о которых писал. Так что «А» и «Г» могут обозначать что угодно. Однако кое-какие имена мне всё-таки накидали в список.

— И какие? Хватит уже томить! — поморщился Дашков, которому явно было неприятно, что опричнина откопала в его княжестве старую, зато зловонную кучу.

— Александр Григорьевич Лесоимов, Алатырьев Георгий Борисович, Глазов Александр Трифонович, Арапшев Геннадий и Гога Аспид, — отыскав нужный список, перечислил Бубен. — Все эти люди в равной мере могли быть подельниками Лампы и Улуса.

— Мне эти имена ни о чём не говорят. Надо архивы поднимать… — покачал головой Дашков.

— Скорее всего, речь о каком-то купце или известном производственнике, — отозвался Бубен. — Однако А. Г. должен был общаться с теми дворянами, которых Лампа указал в дневнике. А значит, вычислить его нам всё-таки следует.

— И как Лампа помечал дворян? — я понимающе улыбнулся.