В: Вы считаете, они ошибаются, ваша светлость?
П: Они заблуждаются, так скажем. И я верю, что они перешагнут через свои заблуждения. Да, мы решились на небывалое. Установили порядки, которых никто нигде до нас не устанавливал. Мы почти уравняли в правах обычных и двусердых. При этом и я, и многие другие члены Боярской Думы считаем, что всё сделано правильно. Этот закон принёс покой и двусердым, и обычным.
В: Выступления будут?
П: Кхм!.. Откровенно вы!..
В: Работа такая, ваша светлость…
П: Ну что ж, тогда и я буду откровенен. Надеюсь, выступлений мы всё-таки избежим. Не дело это из-за закона бунты устраивать. Мы все были избраны, все советовались со своими избирателями, и ни один член Боярской Думы не пошёл против их мнения. А значит, тех, кто согласен с новым законом — большинство, даже среди дворянства.
В: А вы и ваша семья уже ощутили на себе действие нового закона?
П: Как я и говорил, мы и так не делали разницы между обычными и двусердыми. Так что… Нет, я не ощутил. И никто из старшей ветви не ощутил. И даже из тех, кто в малых ветвях и с кем я пообщался — не ощутили… Но мы же всегда были если не исключением, то находились в более защищённом положении, верно? У нас есть охрана, у нас есть дружинники. За нас всегда было кому заступиться. А вот обычные двусердые, думаю, уже ощутили изменения к лучшему.
В: В чём это выражается?
П: Это вам бы не у меня спрашивать. Я хоть и не согласен с отдельными строчками в новом законе, но… Как я и сказал, меня-то он как раз касается в меньшей степени.
В: Что ж… Спасибо за ответы, ваша светлость.
Этот понедельник стал тяжёлым. И не потому, что он понедельник. А потому что в нашем особняке устроили встречу сиятельный князь Дашков и выборный городской голова Ишима. Ну то есть как сказали бы в мире Андрея, мэр. И звали его Бортников Пётр Петрович.
Поводов для этой встречи было немало. Один из них сидел на стуле в ремонтируемой гостиной. И пялился на столешницу, сверля её таким взглядом, будто именно несчастная деревяшка когда-то завела его на преступный путь.
— Давай-ка начнём с имени… — предложил я ему, заметив, что Дашков и Бортников наконец-то закончили злобно коситься друг на друга.
И вроде бы приготовились внимательно слушать.
— Одну минуту! — тут же прервал меня Бортников. — Почему мы вообще сидим в этом особняке, а не в Полицейском Приказе?
— А чтобы ты вживую посмотрел на ту рухлядь, которую всучил Седовым-Покровским под видом «достойного жилища»! — сверкнул на него глазами из-под бровей Дашков.
— А вот не согласен, ваша светлость! Жилище было вполне достойное! Я самолично его осматривал! — замахал на князя руками городской голова.