Шаг назад, еще один — и они уже в ее номере.

Не прерывая поцелуя, Давид протянул руку и захлопнул дверь, скинул с плеч рюкзак. Тот с грохотом упал на пол, но никто из них не обратил на это внимания. Мила, продолжая целовать Давида, стянула свой рюкзак, а следом — шапку и куртку с сапогами. Она даже сняла перчатки, не задумываясь и не боясь, что, прикоснувшись голыми руками к коже мужчины, увидит его смерть.

Давид подхватил Милу на руки и уверенно направился к кровати. Он прекрасно знал, куда идти: мебель в номерах стояла на одних и тех же местах.

Мила забыла обо всем на свете. Она слишком давно не была с мужчиной и сейчас наслаждалась каждым мгновением. Давид ей и раньше нравился, а теперь она перестала сомневаться и приняла то, что и правда влюбилась. Да, у него немало странностей, но, положа руку на сердце, разве у Милы их меньше?

Их близость длилась не один час. Давид целовал каждый сантиметр ее тела, а Мила плавилась под его ласками словно ее обожаемый шоколад на солнце. Она чувствовала себя если не любимой, то желанной, и эти эмоции пьянили сильнее любого алкоголя.

Они уснули вместе в ее кровати. Мила ощущала приятную тяжесть мужской руки на своем бедре, и ей это безумно нравилось. А прежде, чем провалиться в сон, она подумала: «Хорошо бы все это продолжалось как можно дольше».

Давид

Давид проснулся от ощущения десятков чужих взглядов, а после услышал и многоголосый шепот, оседающий внутри тяжелым комком. Он открыл глаза и вздрогнул: прямо над его лицом нависал призрак женщины, смотрящий ему в глаза своими черными прогнившими глазницами. Давид даже почувствовал сладковато-приторный запах смерти, перебиваемый вонью разложения. Он глянул через плечо на Милу. Девушка спала, повернувшись к нему спиной, и ничего не слышала.

Призраков становилось все больше и больше. Давид понятия не имел, что случилось, почему духи так неожиданно пришли. На ум приходило лишь одно: кто-то целенаправленно призвал их к нему.

Сделав пасс, Давид прошептал заклинание. Шум тут же стих, а затем и силуэты призраков начали исчезать. Через секунду в комнате не осталось ни одного духа.

Осторожно, чтобы не разбудить Милу, Давид поднялся с кровати, быстро и бесшумно нашел свою одежду, оделся. Его мозг, еще недавно затуманенный алкоголем и усталостью, очистился, и пришло сожаление. Нет, он не жалел о том, что переспал с Ардо. Эта ночь была потрясающей, возможно, самой лучшей из всех, которые он провел с женщинами. Давид жалел о том, что сблизился с ней, что, переступив этот рубеж и став кем-то большим, чем коллегой, он дал Миле надежду на будущее.