— Я понял, что звук идет из последней камеры. Подошел, посветил фонариком в окошко. А на меня кинулся волк. Точнее, он прыгнул на дверь изнутри. Я от испуга еле удержался на ногах, сердце, думал, вообще выскочит. Постоял немного, успокоился и осторожно снова заглянул в камеру. Кто-то действительно запер там зверя, но очень необычного: огромного, больше метра в холке, со светящимися в темноте глазами. Я о таких волках и не слышал никогда.

Андрей сделал паузу и взъерошил волосы, очевидно, заново переживая те эмоции. А Мила вспомнила свою встречу с похожим животным у мусорных баков в переулке. Тот волк и правда был очень страшным.

— В соседней камере тоже послышался звук, и за прутьями решетки показалась морда еще одного волка, только с более светлой шерстью и не такого огромного. Но и его глаза светились. От страха меня будто парализовало. Я не мог двигаться, только смотрел на животных, а они — из-за решеток на меня. И знаете что? — Андрей посмотрел на Федора и перевел взгляд на Милу. — У них были глаза не зверя.

— Что вы имеете в виду? — нахмурившись, уточнил Мареев.

— В их глазах был разум. Человеческий разум.

Мила с Федором переглянулись и снова повернулись к Андрею.

— Очнулся я, услышав голоса людей. Понял, что уйти сейчас не удастся, и спрятался в свободной камере — напротив той, где сидел волк поменьше. А когда пришли люди, узнал тех самых ученых, за которыми следил. Правда, они были не в полном составе. Один из них выстрелил в волка поменьше. Судя по всему, капсулой с транквилизатором, они немного подождали и вошли в камеру. И вышли оттуда, неся на руках не животное, а молодую женщину. — Андрей провел ладонью по вернувшему бледность лицу. — Я заметил, что ученые не поднялись по лестнице, а прошли дальше по коридору, и решил пойти за ними. Подождал немного, вышел из камеры и уперся в глухую стену. — Миронов развел руками. — Там, куда они ушли, не было дверей, им негде было скрыться, но они исчезли. Я понял, что где-то есть потайная дверь, но не стал ее искать, слишком рискованно. Приехал домой, сразу же написал статью. Пришел с ней к главному редактору. Он прочитал и поддержал меня, поняв, что это будет резонанс. Одобрил статью в номер. И она даже вышла, как я узнал, только потом весь тираж газеты сожгли. А в то утро, когда статья должна была выйти, за мной пришли.

Журналист сжал кулаки, и Мила подумала, что ему, похоже, больно вспоминать то время. И наверняка хочется вернуться в прошлое и все изменить. Она, по крайней мере, точно бы захотела, случись с ней такое.