— Вы проснулись? Сейчас руки помою, перчатки надену и начнём.
А ещё Боря вдруг начал стрелять, наполняя руки коварной Жар-Птице.
Первый залп был неожиданным. Блондинка вздрогнула и действительно собрала всё в руку. Второй залп обтёрла локтем своей куртки, благо — белая. А на третьем (и последнем) дело приняло плохой оборот, так как поток взбитой пены в этом чудесном плавании оказался самым обширным и грозил залить всю кушетку.
Вика не нашло ничего лучше, как наклониться и собрать всё ртом. После чего сглотнула, облизнула и начала быстро заправлять всё остальное внутрь одежды.
Когда доктор отдёрнул шторку, она сидела с красным как свекла лицом, но смотрела строго перед собой.
Оба сделали вид, что не замечают капельку на её подбородке. Доктор если и хотел прокомментировать этот момент, то тут заворочался Боря, вообще не понимая больно ему или приятно.
— Хто сусилось?
— История на бис приключилась, — ответил травматолог, устав от долгой смену и в несколько движений вправил ему челюсть.
После чего молча покинул кабинет. Где выход — знают. А рецепт можно и старый оставить. А если вздумают тут же заняться решением демографического вопроса, то это уже не его забота.
Пусть сменщик отдувается.
Глава 7 Дома не лучше
Капитан Сергеев много чего обещал жене. Кое-что даже смог, другое сделал на половину или вовсе на капельку, но всё же сделал. Разное бывало, но когда служивый мужчина вернулся домой без погон и формы, он вдруг понял, что в их семье понимания никогда не было и нет безусловной любви и поддержки.
В жизни же как бывает? Он хотел, чтобы она встречала его на пороге приветственным поцелуем и вопросом «тебе сосисы отворить?». А он бы говорил: «отворяй» и рассказывал, как прошёл его день и слушал её истории. А дальше совместный завтрак после ночной смены и тихая семейная идиллия после того, как выспится после обеда. Но Андрею всю жизнь не везло с пониманием. Ещё родители постоянно ругали его за безобидные оплошности. А все откровения оборачивались против него: «Упал и ушибся? Сам виноват!», «Влюбился, а она на тебя внимания не обращает? Сам виноват». «И вообще, надо думать об образовании, а девчонки потом!»
Однажды Андрей Сергеев стал взрослым. Он сам так решил, потому женился и больше решал проблемы, чем создавал новые. Но всё равно иногда давал слабину, когда просто хотелось прийти домой, присесть у колен жены и признаться: «Дорогая, кажется я обосрался на работе. Ты меня поддержишь»? И обязательно услышать в ответ: «всегда»!
Надо, чтобы супруга поняла и погладила по небритой щеке. Или хотя бы посочувствовала его боль и сопереживала. Но в последние годы что-то шло не так. То бабка шороху навела, бегая голой по полю, что ему потом всем отделом поминали, прозвав «бабколовом», то сотрудница Синицына оставила глубокие незаживающие раны перед уходом, а теперь и жёлтый автомобильчик, что дороже его квартиры (хоть в таком и живи!) дал о себе знать. А терпение у начальства не резиновое. И как оказалось, не только у него.