Глава 24 Швах и золотые руки
Ужин плавно перерос в ночь, а беседы всё продолжались. Даже Лапоть не спешил домой, а во всю спорил с Богатырёвым и Глобальным, но периодически поднимал бокал или фужер и добавлял неизменное:
— Да, врагов вокруг — орда. И ещё кучка. Но зато наши девушки — самые лучшие!
— А кто против? — улыбались мужики, но тост всегда поддерживали, поглядывая на блестящие глаза дам, что уже горели звёздочками.
И так приятно сидеть с ними за одним столом, где сама атмосфера вдруг стала уютной и располагала к откровениям. Тем более, что Боря уже не видел вокруг врагов, а списал всё на волю случая и предпочёл конфликту — мир. Выражение «всё хорошо, что хорошо кончается» стало за столом определяющим. Под недоеденные ролы и салатики и батарею бутылок у раковины.
То состояние, когда все вокруг — свои. Семья — ещё не семья, но уже близко к клану. И вроде все пару часов ещё порвать друг друга были готовы, а теперь ближе людей нет.
— Вот у меня знакомый есть, — говорил Лаптев в числе прочих расправляясь с кисло-сладким мясом в китайском стиле. — Как сварщик он лучший на предприятии, да и на всех последних предприятиях за последние пять лет — лучший. Обучает всех, кто попросит, варит сложные и ответственные конструкции. Хороший работник. Но как человек полное говно.
— Как это? — не понял Боря, который привык к тому, что если человек работает и специалист по жизни, то и в жизни — разбирается. Тот же специалист, одним словом.
— А так, — продолжил Лапоть. — Он вежлив с людьми. Но только пока вежливы с ним. А скажи ему хоть одно грубое слово и может послать трёхэтажным матом любого, несмотря на возраст и прошлые заслуги. Да хоть директора! А ещё он ненавидит людей, которые пьют и не скрывает того, что по жизни алкаши. А он и сам не скрывает, что презирает всех, кто приходит на работу баластиться, пока за них другие работают.
— Так и правильно! — поддержал Богатырёв, который точно знал, что хороший массаж за него никто не сделает. На других не спихнёшь. А вот если работаешь в коллективе, то спихнуть можно всё, что угодно. Один не доработал, другой схалявил, третий забил и в целом результат — на любителя.
— Он ненавидит и тех людей, — откинулся на кресле Лаптев, поглаживая раздувшийся живот и продолжая рассказ. — Которые считают, что возраст что-то значит. Особенно в профессии. То есть к нему на предприятие приходят сварщики, которые лет на десять старше, но при этом варят как профаны. И до их уровня ему далеко. А когда он, молодой парень, пытается их подучить, показать на ошибки, сразу бурчат неизменное «чё ты меня учишь? Я пятнадцать лет на сварке!» и делают откровенный брак, пока не уволят.