Воронов бессильно дёрнулся, но тело осталось неподвижно. Ещё одна попытка и снова ничего не вышло. Парень чуть не упал, с трудом устояв на ногах. Третья попытка и Джин смог сделать шаг вперёд и ему показалось, что его руки снова приняли боевую стойку, но они весели плетями. Однако Джин теперь ощущал своё тело, которое словно разделилось на физическую и духовную составляющую. Физическое не имело силы пошевелиться, а вот духовное могло, и парень, чувствовал, как его незримые руки сжались в кулаки и на это, откликалось и физическая оболочка, которая перешагивала за установленные границы возможностей, ведомая жаждой защитить то, что было дороже всего на свете.
Этот миг длился для Джина, словно вечность, но его прервал Ичиру, нанося удар в грудь. Воронов резко ушёл в сторону и нанёс удар по рёбрам японцу. Кулак рассёк воздух, а дед был уже сбоку, нанося новый удар. Но и кулак Ичиру ушёл в пустоту, так как парень так же, внезапно оказался сбоку деда, начиная свой первый туманный танец, некогда чужого боевого искусства.
Воронов в этот момент ни помнил, ни кто он такой, ни одного движения из боевого стиля. Внутри парня была только пустота, за которой остался его придел возможностей.
Росчерк раскрытой ладони, чуть не задел горла старика, что отбил руку запястьем, которое напоминало сейчас голову журавля. И снова выпад парня заставил Ичиру отступить и защищаться, а не атаковать. Конечно, старый демон мог легко победить своего ученика. Но сейчас он давал ему зайти как можно дальше за границы своих сил, дабы он впитал его боевое искусство и сделал его частью своего стиля. Из пустоты сейчас должно было родиться новое боевое искусство на основе стиля его ученика.
Удар кулака Воронова влетел в блок деда и сразу превратился в удар локтем. Ичиру применил туманный шаг и сместился в сторону. Но Джин подобно деду примел то же перемежение и нагнал его. Ладонь парня сразу же пошла в ударе. Ичиру отбил удар, круговым блоком перемещаясь чуть назад, и в этот момент рука парня, словно прилипла к предплечью деда. Скользящий лёгкий шаг Воронова и его рука закрутила руку Ичиру, нанося новый удар. Старый мастер отразил удар, и нанёс толкающий удар ладонью в грудь. Однако его ученик поставил скользящий блок, и его рука снова прилипла к ударной конечности деда.
На лице Ичиру отразилось удивление. Удар и за ним стразу второй. Но оба удара были отбиты учеником, чьи руки, будто стали подобно бою между змеёй и журавлём. Конечности парня не отлипали от рук деда, отражая и пере направляя его удары в самом их начале и, сразу же контратаковали. Это был стиль его мастера, подкреплённый передвижениями стиля Ичиру. Ошибки быть не могло. Это была не перенятая фора или пародия, а настоящие стили боя в их истинном проявлении.