— Ай, б*я, — отдёрнул укушенную руку кареглазый. — Сука.
— Отпустите меня. Мой парень Тарс Копенди, — затараторила Тания. — Банда чёрного песка. Он вас убьет, если вы меня тронете. Отпус…
Рука зеленоглазого ифрита бесцеремонно прервала речь кошки, вмяв её затылок в стену, закрывая рот.
— Знаем, конечно. Он нас и прислал тебя грохнуть шала*а. Вот тебе прощальный привет от Тарса. — Ухмыльнулся под маской отморозок и вогнал в живот девушки нож и сразу выдернул, чтобы ударить им ещё и ещё раз.
Хриплый крик девушки утонул под ладонью зеленоглазого убийцы и она, разжав руки, стала съезжать по стене.
— Хватай сумочку и потроши её. Забираем кошелёк. — Отдавал указание зелёноглазый мулат своему подельнику. — Всё должно выглядеть, как подобие разбойного ограбления.
— Да помню я. — Кареглазый отморозок содрал сумочку с плеча завалившейся набок и умеряющей девушки, и начал её вытрясать содержимое на землю.
Тания умирала, смотря, как два отморозка схватив кошелек, быстро убегали проч. Её было очень больно. Но слезы текли не только из-за ножевых ранений. Она перед смертью познала всю боль предательств и осознания того, что её просто использовали всё это время. По телу девушки пронеслась предсмертная судорога и её глаза остекленели. Чуть в стороне выкатившаяся из пакета бутылка шампанского, хлопнула пробкой. На землю полился пеной алкоголь, смешиваясь с расползающейся лужей крови.
Глава 12
Джин открыл глаза и увидел перед глазами белый потолок. Повернув голову на право, он увидел большое окно, наполовину завешанное сверху жалюзи. Поворот головы направо и парень увидел прикроватную тумбочку, кучу медицинских приборов и даже небольшой шкаф.
— Больничка, — попытался подняться Воронов в сидячее положение. — Ох, б*я. — Застонал он от боли во всём теле, стоило только привстать.
Рухнув опять на подушку, Джин со стонущими нотками в голосе засмеялся над своим состоянием.
Как понял Воронов, за окном был день, что уже готовился перейти в вечер.
— Интересно, сегодня четверг? — смотрел он в окно и придурковато улыбался.
Воронов не рассчитывал выжить в той бойне. Но видно костлявой понравилось его выступление, и она решила ещё понаблюдать за ним, оставив в живых. Поэтому Джин просто улыбался, получая неизгладимое удовольствие от жизни. Ему больно, он не может встать и вздохнуть полной грудью. Но как же ему чертовски хорошо и легко в эти минуты. Воронов сейчас чувствовал себя живее всех живых и наслаждался каждой секундой жизни.
— Что? Значит, покоптим ещё небо, милашка костлявая, — расплылся Джин в умиротворённой улыбке. — Ещё бы попить и вообще красота.