— Так пленных же хотели, — начал, было, подполковник.

— Если бы ваши ослы сделали всё тихо, то можно было бы и пленных захватить, а сейчас на это нет времени.

К сожалению, один пилот просто не мог поднять в воздух самолёт, пришлось мне приводить в себя некоторых немецких летунов, которые с удивлением и испугом смотрели на советских солдат. Тем временем старший лейтенант о чём-то бойко говорил по телефону, у него вроде неплохой немецкий, надеюсь, сможет убедить, что на аэродроме всё в порядке. Положив трубку, он поднял большой палец вверх.

С пленными не церемонились, пилотов убеждали в том, что они просто обязаны нам помочь, одному из них глотку перерезал сам старший лейтенант, видно чтобы принудить остальных к выгодному сотрудничеству. Нам требовалось три самолёта, не меньше, чтобы все могли поместиться, а случись воздушный бой или нас собьют, то всем конец. Даже при жёсткой посадке пассажиров не ждет ничего хорошего. Это бомбардировщики, тут не было ремней безопасности для всех, кого мы хотели вывезти, а бросать никого не собирались.

К счастью, все самолёты были исправны и заправлены. Мы быстро нашли горючку, облили все здания, а также машины, которые не могли нам понадобиться, зенитные орудия и снаряды. После этого один из солдат всё это поджёг и на ходу заскочил в открытую дверь самолёта. Выглянув наружу, я успел заметить, как в сторону от разгорающегося пожара метнулась тень, кого-то мы не заметили. Явно в живых остался какой-то фриц, возможно, он спал в одном из ремонтных ангаров, а теперь выполз наружу. Сделать ничего не успел, расстояние большое, да и этот бегун скрылся за горящим зданием. Само собой, никто ради него возвращаться не собирался, наверняка пожар будет виден издалека и на этот раз не станут связываться с аэродромом, а сразу же отправят группу.

Старший лейтенант, сотрудник ГУГБ, показал себя во всей красе. Вроде бы до этого изображал из себя тихого спокойного и доброго мужчину, завоевал доверие группы, но глотку немцу перерезал, не раздумывая. А сейчас во время беседы с одним из захваченных пилотов надрезал ему ухо, видно в их беседе что-то пошло не так. Надеюсь, дальше наши пути разойдутся, потому что с властями мне общаться не хотелось. В отличие от других бойцов, я был напряжён и особо не радовался. Зато у Юры радости было за двоих, он всё пытался выглянуть и посмотреть на далёкую землю, уже светало и её можно было рассмотреть. От этого путешествия он ликовал, несмотря на сильную тряску и громкий шум, такой громкий, что разговаривать спокойно не получалось.