Надежда ещё оставалась, было такое ощущение, что вокруг нас шли бои, фронт то приближался, то отдалялся. Советские войска находились не более чем в десяти километрах от нас, совсем рядом, но помочь они нам не успели. Утром стало понятно, почему немцы так долго тянули и не пытались уничтожить нас артиллерией, если их самолёты заняты. Едва рассвело, как примчался один из выживших бойцов, отправленных капитаном.

— Товарищ капитан, — обратился он к Звягинцеву. — Там людей сгоняют. Вам лучше самому на это посмотреть.

Предчувствуя недоброе, я тоже направился вместе с капитаном.

— Будь предельно внимательным, — шепнул я Юре. — Сейчас меня могут попытаться убить.

Мужчина кивнул, но комментировать мои слова никак не стал. На то место, где совсем недавно мы разгромили отряд немцев, на самом деле начали сгонять людей. В основном женщин и детей, которые не успели убежать, собрали человек пятьсот, не меньше. Разумеется, стало сразу понятно, с какой целью это делается, возможно, под их прикрытием хотели ворваться в лес, но это глупо, они могли убить нас и так, такая возможность была, никуда даже не нужно заходить. Эти скоты таким образом решили заставить нас выйти самим с поднятыми кверху руками. Так и вышло.

— Скворцов Константин Сергеевич! — Услышал я незнакомый голос, усиленный громкоговорителем. — Мы знаем, что вы нас слышите, выходите с поднятыми руками! В противном случае все эти люди будут расстреляны, а потом приведём новых. И так будет продолжаться до тех пор, пока вы не выполните приказ! Мы гарантируем вам всем безопасность и хорошее отношение.

— Твою мать! — Выругался капитан.

— Ну, капитан, что бы ты сделал на моём месте? — Спросил я у сотрудника НКВД. — Может, подскажешь?

Капитан промолчал, он только сопел и о чём-то размышлял.

— На принятие решения у вас пять минут! — Снова заорал кто-то.

— А что будет с захваченными людьми? — Уточнил я.

— Их всех отпустят по домам. Слово офицера! — Заверили меня.

— А с кем я разговариваю?

— Полковник Волкер Мюнс.

— Капитан, это что за хрен? — Уточнил я у Звягинцева, но в ответ он просто пожал плечами.

— На принятие решения мне нужно два часа! — Заявил я, повысив голос в разы.

— У вас десять минут. Через десять минут мы расстреляем сто человек, ещё через минуту умрёт следующая сотня и так далее, — ответил полковник.

— Полчаса, полковник, имей совесть. Мне вообще-то страшно! — Крикнул я.

— Двадцать минут, на этом торг закончен, время пошло, — всё же пошёл на уступки фашист. Видимо ему очень хотелось получить меня в свои руки.

В отличие от немца, Звягинцев не был столь щедр и решил не давать мне даже двадцати минут. Щёлкнул курок, потом раздался глухой удар, а следом короткая возня. Капитан допустил ошибку, нужно было предупредить своих бойцов, вместе с капитаном их трое и все вооружены, а значит, имелся высокий шанс меня убить. Только рядовых не предупредили о том, что меня в случае чего надо убивать, вот и оплошали. Юра их ловко оглушил и теперь быстро связывал руки, лишив оружия.