— Вижу, что нам с тобой, придурок ты этакий, не о чем разговаривать. Ты человек приказа, что сказали, то и сделаешь. Наверное, и сам запросто гражданских расстрелять сможешь, — усмехнулся я. — Особенно, если обоснование будет, мол, так нужно нашей Родине. Всё, Юра, ступай, если кто-то из этих троих будет дёргаться, убей, это мой тебе приказ.

Девушки в отличие от капитана меня не осуждали, а скорее одобряли и смотрели с жалостью, видно думали, что я на самом деле по доброй воле иду на верную смерть. Хотели бы фашисты меня убить, уже бы наши тушки обирали, была у них такая возможность, я им нужен живым, уверен в этом. Причём обрабатывать меня будут по полной программе, обещая все земные блага, лишь бы работал на них. Только я не собирался задерживаться в плену надолго, нечего мне там делать. Печально будет, если смогут найти моего охранника и Ваську с Катей, тогда появятся рычаги давления. Если учесть, что я планирую дать дёру, могут расстрелять или ещё как-нибудь убить.

Капитан просто так уходить не пожелал, но мой охранник превратился из добродушного парня в злобного бойца, которого лучше не злить. Звонкой оплеухой он всё же убедил руководство пошевеливать ногами. Конечно, я понимал Звягинцева, он мне не верил, к тому же я постоянно твердил, что не являюсь гражданином Советского Союза, вот он и подумал, что сдамся. С него потом точно спросят за потерю ценного человека, ведь он наверняка уже давно доложил обо мне своему начальству, по-другому быть не может.

Само собой, сразу выходить к немцам я даже не подумал, уселся около дерева и стал ждать, когда меня снова начнут звать. Впрочем, фашисты не дали мне ни секунды лишнего времени.

— Двадцать минут прошло! — Сообщил мне полковник. — Выходите!

— Тут больше никого нет, — заявил я. — Моих товарищей ваши бойцы ночью убили.

— Значит, выходи один!

— Дайте ещё пять минут!

Пять минут мне не дали. После короткой команды часть захваченных людей начали отделять от основной группы. Было понятно, для какой цели, поэтому больше тянуть я не стал, вышел из-за дерева и направился к немцам. В меня тут же направили оружие и я решил поднять руки, чтобы эти твари не вздумали стрелять.

— Какой невежливый приём, — усмехнулся я, когда один из подхвативших меня бойцов треснул прикладом в живот. Тут подошёл и полковник. — Вы вроде бы обещали нормальное отношение, даже слово офицера дали. Или у вас слова с делом расходятся?

— Это для порядка, — усмехнулся он. — Плащ свой снимите.

Жаль, конечно, одежду, но делать нечего, пришлось снять.

— Людей можно уже отпускать, — напомнил я.