Дверь оказалась закрытой, но меня это не сильно смутило, выбил её без проблем, сломав замок. Тут же применил заклинание на одного из пилотов, дрыхнувших в креслах. Самолёт на удивление шёл ровно, благо, что эти двое не дёрнули штурвалы, просто обмякли в креслах. Один даже штурвал не отпустил, видно капитан воздушного судна. Кроме него я никого в себя приводить не стал, пусть спят. Вот полковник удивится, когда очнётся в советском плену.

Похоже, пилот был не из военной кости, очень сильно он испугался, когда я приставил к его глазу нож.

— Разворачивай самолёт, — приказал я, но в ответ на меня смотрели непонимающим взглядом, пришлось показывать всё жестами. — На восток лети, разворачивайся. Гуд?

— Гуд, гуд, — закивал пилот, после чего начал медленно закладывать вправо, уходя на разворот.

Вот плохо, что немецкий не понимаю, а выучить пока не могу, нужно слишком много сил для использования магия разума. Чтобы продемонстрировать, что ждёт пилота в случае непослушания, я перерезал глотку радисту у него на глазах, не сильно хотелось это делать, но деваться некуда. Впрочем, мой пленник серьёзно впечатлился, я даже подумал, что он потеряет сознание, но бледность лица понемногу пропадала. Но даже если отключится, быстренько верну его в реальность.

Обычно по ощущениям обратная дорога занимает меньше времени, но не в этом случае, время тянулось очень медленно. Я постоянно смотрел в окно, ожидая, что вот-вот появятся немецкие истребители и вынудят нас сесть на грешную землю. Видел вдалеке точки, но боги пока миловали, что радовало. Смущал наш радист, была вероятность того, что эта сволочь с рацией должен каждый раз выходить на связь и передавать об обстановке, а тут такая задержка. Правда, пилот тоже сообразил, что если немцы возьмутся за наш самолёт, то помру не только я, но и он тоже, а умирать этому человеку совсем не хотелось. Несколько раз он менял маршрут, когда видел впереди точки, чтобы не сталкиваться с самолётами своих товарищей, наши днём редко летали.

Часа через два мы пересекли линию фронта. Даже с такой высоты были видны зигзаги окопов. Один раз нас обстреляли с земли, правда, без всякой пользы, вообще не попали, несмотря на то, что самолёт полз довольно медленно. После пересечения фронта мы летели на прежней высоте ещё минут сорок. Пилот не испытывал никакого беспокойства, а значит, горючка ещё была. Я не видел смысла лететь дальше, не хватало ещё, чтобы наши сбили. Это за линию фронта они днём не летают, ну или делают это редко, а вот тут запросто могли встретиться.