— Сегодня утром, — сказала девушка, — уходило три группы, но одна вернулась, они привели вас. Им больше охотится смысла не имело, и так собак еле допёрли. Тебя священник тащил. Значит, две группы ещё где-то ходят.
— Интересно, сколько они ещё будут охотиться? Пока не поймают кого-нибудь? — задумчиво сказал я.
— Нет, должны сегодня вернуться, — сказала девушка, — я здесь третий день, и всегда под вечер все возвращаются домой. Похоже, боятся ночью шляться. Может быть, бывает по-другому, но при мне ни разу схему не нарушали.
— Странно, что ты так долго здесь продержалась, — сказал я, — молодая, среди толпы одичавших мужиков.
— Так я же здесь не единственная женщина, — сказала она, — но да, в этом они странные. Сначала тоже этого больше всего боялась. Но я вообще не видела, чтобы они кого-то насиловали. Как будто это их не интересует.
— У них здесь культ еды, — хмуро сказал одноглазый, — специфической еды!
— Да, это я уже понял, — сказал я и ненадолго задумался.
— Что с нами теперь будет? — спросила пожилая женщина, что говорила до этого про снайперов.
— Что захотите, — сказал я, — если есть куда идти, можете идти хоть сейчас, но не советую. Дождитесь хотя бы, пока священник всех подлечит. А если некуда идти, то… придётся вести вас всех в безопасное место. Судя по тому, что детей намного больше, чем людей к ним побежало, большинство здесь без родителей. О сиротах всё равно придётся позаботиться и отвести их в безопасное место. Можете присоединиться, если податься некуда.
— И когда выходим? — спросил мужичок с аккуратной бородкой.
— Как только добьём остатки банды, так сразу, — сказал я, — не можем же мы оставить этих уродов и дальше небо коптить!
— Не можем! — едва ли не хором ответили все бывшие пленники.
7. Истребление
Я отправил всех людей внутрь здания, к священнику. Если сюда нагрянут остальные члены этого мерзостного сообщества, не нужно, чтобы кто-то попал под удар. Я сам с ними справлюсь. К тому же у меня теперь есть адские гончие, с удивительной способностью к мгновенной регенерации. Жаль только, что работает она, скорее всего, только в обращённом состоянии.
Отказалась уходить только молодая девчонка, которая как раз и рассказала мне об отсутствующих сейчас двух группах. Ум у неё был цепкий, настроенный на выживание, и она, наверное, единственная из всех не расслабилась, посчитав себя спасённой, а хотела как-то помочь и поучаствовать в происходящем. В общем, инициативная девочка, молодец!
Звали её Кристина. Раз уж она так хотела помочь, я послал её на наблюдательный пункт, который находился на углу, на стыке забора и баррикады. Сами эти уроды на нём, кстати, при мне не дежурили, наверное, полагая, что находятся в безопасности. Если они долго не подвергались нападению, то могли начать испытывать ложное чувство собственного превосходства. За что, в общем-то, и поплатились.