Обугленные пальцы Местного выглядели слишком тонкими и хрупкими на фоне мозолистой руки кузнеца. Казалось, что если дворф не рассчитает силу, то кисть Обожжённого будет легко сломана. Весьма обманчивое впечатление…

Едва руки коснулись друг друга, до меня донёсся звук шипения, а по залу пополз мерзкий запах палёной плоти. Кузнец не проронил ни звука, но его лицо начало стремительно бледнеть.

Рука дворфа стремительно чернела, обращаясь в подобие обугленной конечности Забинтованного. Ожог медленно полз вверх по руке, и за считанные секунды добрался до запястья.

Кузнец сделал свою ставку и явно собирался идти до конца, так что я не стал вмешиваться в происходящее. В некотором роде это был его способ защитить свою девушку.

Славан продержался почти минуту, после чего его подвела собственная выдержка. Сжав руку сильнее, чем следовало, он едва её не лишился. Обугленная плоть попросту не выдержала и начала осыпаться пеплом, разом в нескольких местах обнажив опаленные кости.

Затуманенный взгляд дворфа хорошо давал понять, какую боль приходится терпеть Вечному. Тем не менее, Славан позволил себе лишь сдавленный хрип.

— Остановись! — первой не выдержала Саламандра, пусть она и старалась говорить спокойно, но в её голосе появились рычащие нотки, а чешуйки и когти на её руках начали накаляться. — Здесь тебя никто не боится.

— Мы и не пытались никого запугать, — всё так же спокойно ответил Забинтованный, оборвав рукопожатие. — Ваш друг лишь прикоснулся на краткий миг к той боли, через которую должна была пройти Ардера… но, к сожалению, не прошла, — отряхнув оставшийся на пальцах пепел, Местный вновь надел перчатку.

— Если тебе есть что сказать, то говори прямо, — сквозь зубы процедил Славан.

— Нам есть что сказать, — кивнул Обожжённый. — Волей судьбы… и твоего друга, акт правосудия был искажён, перестав быть беспристрастным. Палач, пытающийся забрать боль собственной жертвы — весьма необычный поступок. Не так ли, достопочтенный Алькор?

Пусть внешне я никак и не отреагировал, собственное имя резануло слух. Впрочем, судя по уверенному взгляду Обожжённого, тот не пытался никого подловить, а изначально был уверен в моей личности.

— Ты принял боль вместо Ардеры? — казалось, в эту секунду Славан позабыл о собственном увечье.

С момента проведения казни и до сих пор у меня не было возможности нормально поговорить с дворфом. Открыв для него двери Обители, я сам направился в Торгурию, ну а после драки с Гун-Гуном и потери бессмертия, голова была забита совсем иными мыслями.

В любом случае, без подтверждения со стороны Ардеры, мои слова ничего не будут стоить. В итоге я решил попросту отложить этот разговор на потом. Да и откровенно говоря, мне совсем не хотелось ворошить тему с убийством Верравия.