Без флаера и товарищей мне казалось вовсе невозможным. Осталось только идти напрямик, и здесь мне повезло — «темница» на глобальной карте Миров Хаоса казалась в том же секторе. Неблизко, но на вскидку эта дорога всё равно в два раза короче вырисовывалась. На легкий переход я предусмотрительно не рассчитывал. И не случилось.

Где-то мне везло — препятствием были обычные чудища, животные и относительно безопасные ксеносы. Реже люди. Несколько раз встречались миры с разрушенными порталами. Тратить на них дефицитные портальные артефакты было бы безумием. Хорошо, если хватит оставшихся трех… Латте, способной удерживать портал открытым, у меня под рукой не было, но зато была Гис…

— Ты сможешь удержать портал в равновесии, — настаивал я.

Теперь уже был верен на сто процентов. И дело не столько в информации, что мы получили из «купели», а сколько в ментальном блоке самого симбионта. Раньше я об этом мог только догадываться, но последние события «раскрыли мне глаза». Базовая программа Гисс, прописанная в её инстинктах, запрещала ей брать тело пользователя под контроль. Только на микроскопический период, исключительно в экстренной ситуации и с разрешения или прямого приказа реципиента.

Ловушка, в которую меня пыталась поймать Сеть, — по факту суицид. Но даже когда я потребовал от симбионта выполнить приказ… Она отказалась — в ход пошли аргументы. Не надуманные, а самые настоящие, описывающие последствия столь беспечного использования «слияния».

Побочки могли быть самые разнообразные… От снижения мотивации к саморазвитию, до полной потери воли к жизни. От локальных повреждений психики, до глобальной фрагментации сознания. Могло случиться так, что перестанешь понимать, где заканчивается псевдоличность симбионта и начинается твоя. В лучшем случае тот самый процесс замещения, на который меня провоцировала меня Сеть, в худшем — полное безумие.

Каждый раз, когда речь заходила о слиянии, Гисс изо всех сил упиралась своими «длинными стройными ножками». И когда тебе всё это разложили по полочкам, приведя неоспоримые доказательства орасности этой затеи, заниматься такой самоубийственной действительностью уже вдруг не хотелось.

Инстинкт самосохранения, подбиваемый симбинтом, требовал обезопасить меня от меня, но я настаивал, понимая, что иначе подведу товарищей. И в итоге после третьего «серьезного» разговора мне удалось — Гисс «сломалась» — как выяснилось, последнее слово всё равно оставалось за мной.

— Хорошо. Я считаю наименее автоматичный способ «слияния», — согласилась она, «поджав губки». — Но совсем без последствий это не пройдет. Ты всё равно пусть и немного перестанешь быть собой… Куда больше, чем это было раньше. Но недостаочно, что бы последствия оказались кардинальными. И все равно огромный это риск… Я не могу просчитать все. В голосе «девушки» послышались плаксивые нотки.