Классное помещение заполнилось гомоном собирающихся учеников, а он — украдкой метнул взгляд на нее. Конечно, она не собиралась. Она просто сидела и ожидала пока суета уляжется, пока все не выйдут из класса, она никогда не любила толкотню, суету и очереди. Он вспомнил как в первый раз встретил ее в университете. Аудитория почти на триста человека и после вводной лекции первокурсники ломанулись в две двери внизу как будто стадо буйволов на водопой. Все торопились и толкались, возбужденно гомоня и только она в своей совершенно белой водолазке и с коротким каре каштановых волос — стояла чуть в стороне. Подчёркнуто спокойно, как будто статуя, высеченная в мраморе и по ошибке забытая в аудитории университета, с недоумением смотрящая на всю эту суету вокруг. В то время, как все торопились на другую пару, по дороге зайти в кафешку, выпить кофе, купить мягкую булочку с корицей или хот-дог — она стояла так, как будто это ее не касается. Чуть приподнятый подбородок, легкая улыбка на губах, спокойствие на лице. Она — была загадкой, которую он хотел разгадать всем сердцем. И — так и не смог.

Это так странно подумал он, глядя как парни и девушки — собирают учебники и складывают их в портфели и рюкзаки, некоторые, такие как Елизавета Нарышкина — в модные «дипломаты», странно, что я вижу ее сейчас. Знаю, что она любит Бернса и Шекспира, что ей нравится гонять по ночным трассам на своем мотоцикле, что не любит яйца всмятку и советскую эстраду, терпеть не может мелкий, надоедливый, моросящий дождик, а ее кожа пахнет ванилью и домашним теплом… так странно. Сейчас она даже не тот человек, которого он когда-то знал. У нее еще нет того шрама на половину бедра слева, ожога от горячей выхлопной трубы мотоцикла, который придавил ее сверху после того, как она свернула в кювет, чтобы избежать столкновения с встречным грузовиком, водитель которого не справился с управлением. Да и фигура… сейчас она вытянутая как струна, худощавая девушка, а та, которую он когда-то встретил в университете была совсем другой. Женственные изгибы ее тела… достаточно сказать, что от карьеры в волейболе ей пришлось отказаться потому, что играть в волейбол с такой большой грудью было проблематично. А ведь она вышла на региональные. Нынешняя Яна Баринова разительно отличалась от той, что он знал. И это понятно, сейчас ей сколько? Тринадцать? А когда он ее встретил — ей было уже восемнадцать. Первый курс Томского Государственного Университета, первые посиделки в «Универ-Сити», кафе в университетском городке… тогда там еще можно было заказать кофе с коньяком. Песни под гитару, декламирование стихов в подъездах, ее глаза совсем близко, ее мягкие губы и теплый запах ванили…