Он поднимает взгляд и находит Яну взглядом. Класс уже опустел, и они остались вдвоем. Она — встала и начала аккуратно собирать учебники в свой портфель. К его удивлению, ее портфель оказался самым обычным кожаным портфелем, с таким тут почти все школьники ходили. Он ожидал от нее, что уж кто-кто, а она будет с таким же дипломатом щеголять, как Нарышкина, ведь она всегда одевалась очень хорошо и дорого. Но… получается, что она не родилась с серебряной ложкой во рту. Он помнил, что ее отчим был заместителем директора на Новопавловском Металлургическом, большой человек. Когда именно ее мама вышла замуж за отчима? Если взглянуть на нее внимательным взглядом советского человека, становится ясно, что Баринова Яна — не ровня Нарышкиной Лизе. У Лизы — джинсовый костюм, в котором ей жарковато, но она носит его скорее, как индикатор статуса, кроме того, под костюмом — импортная футболка с каким-то ярким принтом. Яна — одета в простенькую синюю юбку и белую блузку. Наверное, в таком тело лучше чувствует себя в летнюю жару, но оно — простовато. У Лизы — так называемый «дипломат», сделанный из жесткого пластика, с блестящей металлической окантовкой, двумя замками и окошечком для набора комбинации из трех цифр, почти как на сейфе. Очень модная штуковина. У Яны — обычный портфель. И конечно же туфли. На Нарышкиной — самые настоящие кроссовки, югославские, с тремя полосками, так называемые «олимпийки». А у Яны на ногах — обычные сандалии, скорее всего фабрики «Большевичка», с дубовой подошвой и кожаными ремешками сверху.

— Яна. — говорит он и она — поднимает голову, глядя на него. Он сглатывает. Хорошо, что он — учитель, он может сказать: «А вас, Штирлиц, я попрошу остаться». Потому что она новенькая и он просто хочет с ней поговорить, спросить, как ее первый день в новой школе, поинтересоваться ее семьей, где она живет и как учится — и все это официально. Никто не сочтет его интерес чем-то странным, ему и положено узнавать больше о новых учениках.

Он встает и подходит к ней. Вообще, как учитель он вполне мог бы сказать: «Баринова, подойди, я хочу с тобой поговорить», но что-то внутри претило такому вот тону и обращению. Не стоит начинать общение на такой ноте.

— Как прошел первый день? — спрашивает он, подойдя к ней ближе: — все хорошо?

— Да, Виктор Борисович. — после легкой заминки ответила она, глядя ему прямо в глаза: — все хорошо.

— Ну вот и отлично. — кивает он головой: — давай, пойдем отсюда. Мне нужно закрыть кабинет. Ты далеко живешь?

— Не так чтобы… на Юных Коммунаров, дом сорок пять. — отвечает она и он мысленно прикидывает ее маршрут. На самом деле далековато, почти пять километров. Общественный транспорт тут ходит не то, чтобы особо часто. Все же не Москва, провинциальный город. Но для здешних школьников пять километров до школы — ерунда.