— Это в школе. — отмахивается «англичанка»: — и при учениках. Как там твой заплыв в бассейне прошел? Зря ты туда пошел, ой зря.

— Да нормально все. Почему зря-то? — недоумевает Виктор.

— Слепой ты Вить. Слепой, глухой и даже на ощупь не соображаешь, чего ты там нащупал. — «англичанка» подается чуть вперед: — хотя все вы мужики такие. Намеков не понимаете совсем. Ты что не видишь, как на тебя твоя Нарышкина смотрит? А у девочки родители их больших людей, да и сама она активистка и будущая комсомолка, вот уже в сентябре ее Риточка в ряды примет. Не дай бог случится что…

— Альбина Николаевна!

— Мы ж договорились на «ты». — прищуривается «англичанка»: — что, неудобно о таком говорить? Ты не думай, что все вокруг такие же слепые, Вить. Все всё видят. А ты еще и в плавках в бассейн поперся, Аполлон Колокамской средней школы номер три. И девчонки там в купальниках… у них как раз пубертатный период начался. Опасными дорогами ходишь, товарищ Полищук, ой опасными. Но тебе повезло, у тебя есть старшая коллега, которая все за тебя решит. Защитит и направит в нужную сторону так сказать… чего глаза выпучил? Не слышал, что в прошлом году в пионерском лагере «Зорька» случилось? Слухи стараются замять, но все равно люди говорят…

— «Зорька»? Это же ведомственный летний лагерь, для работников Металлургического Комбината? — вспоминает Виктор: — я слышал, что у них в этом году первой смены в июне не будет, но почему — не знаю. Вроде там зараза какая-то ходила… санэпидемстанция закрывала.

— Эх, Витька. Слушай. — «англичанка» подается вперед, оглядывается по сторонам и облизывает губы, переходя на шепот: — там у начальника лагеря, Николая Васильевича Самсонова — дочка подрабатывала, двадцатилетняя. Студентка из Ленинградского педагогического, на летних каникулах он ее вожатой устроил.

— Но… это же не запрещено? — тоже почему-то переходит на шепот Виктор и со стороны они сейчас смотрятся как два карбонария, плетущих заговор и фронду против буржуазной тирании в средневековой Венеции — склонились друг к другу и говорят шепотом, озираясь по сторонам. Не выйдет из них шпионов… сразу видно, кто тут секретничает.

— Да пусть она хоть сто раз вожатой будет! — закатывает глаза «англичанка»: — только в этом самом Ленинграде научили ее чему-то не тому… и она роман закрутила с воспитанником лагеря…

— Что? Ну да… — Виктор чешет затылок.

— И это еще не все. Повела она как-то раз свой отряд, двенадцать человек в душевую, мыться, а кто-то из них ей и скажи, дескать, «Вероника Николаевна айда с нами, или струсили»…