В этот раз в его руке была булава. Полупрозрачная, источающая серый, потусторонний свет, она, тем не менее, была вполне материальна. Вертикальный удар едва не вмял мою голову в плечи, заставив отпрыгнуть, и обрушился на пол, выбивая каменную крошку.
В следующую секунду я сделал такую глупость, что ещё во время замаха у меня ёкнуло сердце, какой же я идиот. Я швырнул в призрака единственное оружие, что находилось в моих руках — меч. И с учётом того, что метатель из меня — так себе, подобный фокус был обречён на провал. Вот только…
Белоснежные вспышки повторились дважды, заставили меня отпрянуть, прикрыть рукой полуослепшие глаза и пригнуться. Клинок пролетел сквозь призраков, оказавшихся на одной линии, безо всякого сопротивления и зазвенел на каменном полу. Их тела корчились и пожирались белоснежным пламенем, весь внешний вид этих странных существ буквально кричал о чудовищных муках, что они испытали, прежде чем осыпаться на пол и истаять.
Я победил. Чудом, не иначе. Но победил. А моего места было видно каменную плиту, вмурованную в пол, и сейчас на ней плясало голубоватое пламя, стирая старые буквы и выжигая новые прямо в камне.
Распахнёт оковы спящий.
Разомкнутся кандалы.
Разомкнёт уста молчащий.
Распахнёт врата для мглы.
Глава 4 Вынужденный союзник
Рукоять поднятого с пола меча стала липкой от моей вспотевшей ладони. В первом стихе-предупреждении говорилось о трёх «замках», и, кажется, теперь я знал, кто подразумевался под словом «замок» — каждый из трёх восставших стражей-призраков. Вот только я их убил, уничтожил запоры, что удерживали в центральном круге «спящего».
В помещении стало тепло, в центральном круге, в том, что был зажат в середине рисунка-треугольника, с шипением клубился туман. Камень трескался и разваливался, из трещин сочился яд, кислота, с лёгкостью разъедающая твёрдую породу. Не прошло и минуты с момента гибели призраков, а в зале уже вовсю воняло кислейшей, едкой вонью.
Раз за разом мой взор перескакивал с центра рисунка на каменную плиту с выжженными строчками нового предупреждения.
Распахнёт оковы спящий.
Разомкнутся кандалы.
Разомкнёт уста молчащий.
Распахнёт врата для мглы.
Я успел поднять и меч и топор, прежде чем идеально ровный круг превратился в кипящий серым туманом и кислотой колодец. Страшная вонь сочилась с той стороны, и казалось, будто не колодец передо мной, а проход в иное, ужасное измерение.
В какой-то момент ядовитый туман полностью заполонил воздух в очерченном кругом пространстве. Похожий на широченный столб цилиндр серой мглы упёрся в потолок, и оттуда тоже раздалось шипение.