— Люсь, почему ты сейчас так расстроилась? — тихо спросил меня Максим, который всё это время за мной наблюдал.
А я с шумом выдохнув, ответила:
— Мне домой надо возвращаться. И желательно сегодня.
Глава 18
— Почему, ты же говорила, что еще на неделю останешься? — спросил Шмель, который в этот момент оказался на кухне. Он стоял в дверном проеме, прислонившись плечом к косяку, и в его взгляде читалось неподдельное удивление, смешанное с легкой обидой.
А следом за ним и Антон зашел. Он был уже одет, собран, и, казалось, готов был решать любые мировые проблемы, но новость, витавшая в воздухе, заставила его замереть на полпути к кофемашине.
— Что происходит? — спросил Лавр, переводя взгляд с меня на Макса.
— Люся собралась уезжать, — ответил за меня Максим. Он сидел напротив, и его пальцы нервно барабанили по столешнице. — Подозревает у себя проблемы, как у её мамы с сердцем.
— Так можно же здесь к врачу сходить? Зачем для этого возвращаться? — нахмурился Шмель, подходя ближе и садясь на соседний стул. — Тут клиники не хуже, а может, и лучше наших.
— У меня нет медицинской страховки. Это слишком дорого, — попыталась я возразить, чувствуя, как под их пристальными взглядами моя уверенность начинает таять, как масло на горячей сковороде. — Вы не понимаете…
— Люсь, ты нас за каких-то нищебродов принимаешь, что ли? — с искренней обидой посмотрел на меня Максим. Он даже откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Купим мы тебе эту страховку. Купим же? — хмыкнул блондин, смотря на своих друзей.
Те одновременно кивнули, и в их глазах не было ни капли сомнения или жадности. Только решимость.
— Вы не понимаете, — устало вздохнув, покачала я головой.
Я чувствовала себя загнанной в угол. С одной стороны, их забота была такой теплой, такой необходимой, что хотелось просто закрыть глаза и позволить им решить всё. Но с другой… реальность была жестокой.
— Если это проблема, как у мамы, то мне скорее всего придется вставать на учет. А не разово сходить. А это не один день лечения. Это годы. Моя мама домохозяйка не потому, что ей дома нравится сидеть. Её просто по здоровью на работу не берут. И у неё с годами приступы учащаются всё сильнее и сильнее. И если в молодости она один раз в год лежала по одной-две недели, то сейчас она уже стабильно почти раз в три месяца ложиться на обследование. Я замолчала, чувствуя, как в горле встает ком. Я вспомнила мамины бледные руки, держащиеся за сердце, её тихие стоны по ночам, когда она думала, что я сплю. И отца, который носил её на руках, буквально, когда ей становилось совсем плохо. Я не могла стать для них еще одной проблемой. Я не могла позволить себе быть слабой. Но сейчас я не понимала, как этот вопрос вообще решить. Как минимум мне надо вернуться домой, а там уже думать, что делать дальше.