— Ты такая вкусная, — прошептал он, отрываясь от меня на мгновение. — Такая сладкая.
И затем его язык снова коснулся меня, и я потеряла счет времени. Я была где-то между небом и землей, между реальностью и сном, между тем, что было, и тем, что могло быть. Я не знала, сколько прошло времени — минута, час, вечность, — но в какой-то момент я почувствовала, как внутри меня нарастает что-то огромное, неудержимое, и я вскрикнула, когда волна удовольствия накрыла меня с головой.
Я кончала долго, чувствуя, как спазмы прокатываются по моему телу, как он продолжает ласкать меня языком, продлевая удовольствие, и я не могла остановиться. Когда все закончилось, я чуть не рухнула вниз, но Антон меня удержал, и медленно развернувшись, сел на пол и усадил меня к себе на колени, а я сидела и дрожала в его руках, чувствуя, как моё сердце колотится словно бешенное.
Антон обнимал меня крепко, прижимая к себе, и я чувствовала, как его тело дрожит от напряжения. Он тяжело дышал, и я понимала, что он сдерживается, дает мне время прийти в себя. Я подняла голову и посмотрела ему в глаза. В них была та же страсть, что и у меня, но была и нежность, такая глубокая, что я не могла поверить в ее реальность.
— Спасибо, — прошептала я, и мой голос звучал хрипло. — За все.
Он улыбнулся и поцеловал меня в лоб.
— Это только начало, Люсь. Мы еще не закончили, — сказал он, и в его голосе звучало обещание, а еще темная усмешка, от которой у меня по коже поползли мурашки.
Он помог мне выйти из душевой кабинки, обернул меня большим пушистым полотенцем, и я чувствовала себя такой маленькой, такой уязвимой, но при этом такой защищенной. Я стояла, кутаясь в полотенце, и смотрела на него, на то, как вода стекает по его телу, как он вытирается, как его мышцы перекатываются при каждом движении. И я знала, что хочу продолжения. Хочу их всех.
Когда мы вышли из ванной комнаты, Макс и Шмель стояли у двери, и их взгляды были такими голодными, что у меня перехватило дыхание. Они смотрели на меня, на то, как я стою в одном полотенце, с влажными волосами, с раскрасневшимися щеками, и в их глазах я видела то же самое, что и в глазах Лавра.
— Ну что, красавица, ты готова? — спросил Макс, и его голос был низким, почти рычащим. — Мы ждали тебя.
Я посмотрела на них троих и поняла, что это безумие. Что я согласилась на что-то, о чем даже не могла мечтать. Что это не укладывается ни в какие рамки приличия, ни в какие нормы морали. Что после я, возможно, буду жалеть об этом. Но сейчас я хотела этого. Хотела их всех. Хотела чувствовать себя желанной, красивой, нужной. Хотела забыть о предательстве, о боли, о том, что я осталась одна в чужой стране.