Мой мозг начал такие страшные ужасы придумывать и раскручивать их до невероятных масштабов, что организм не выдержал. Картинки одна страшнее другой проносились перед глазами: кровь, сирены, больницы, полиция. Сердце забилось где-то в горле, гулко и часто, отдаваясь в висках. Легкие сжались, будто кто-то наступил на грудную клетку. Я начала задыхаться, воздух входил с трудом, со свистом, и его катастрофически не хватало. Стоять на ногах уже не получалось, земля уходила из-под ног, и я медленно осела прямо возле калитки, на теплый, шершавый бетон.
Повезло, что телефон был у меня в кармане халата, я закинула его туда на автомате, когда с мамой завершила разговор. Пальцы стали ватными, непослушными, как чужие. Вот только, как вызывать скорую, я совершенно не помнила. В голове, кроме «112», ничего не было, но я знала, что с тайского номера это может не сработать так, как надо. Естественно, дозвониться я не смогла — шли гудки, а потом сбрасывалось. Паника накатывала волнами, удушливыми и горячими. Воздуха становилось всё меньше и меньше, перед глазами поплыли темные пятна, и поэтому я набрала первый попавшийся номер, уже даже толком не разбираясь, кому звоню. Просто ткнула в последнюю строку вызовов.
— Люсь, не переживай, всё… — услышала я бодрый голос Макса, и смогла лишь просипеть, вкладывая в слова остатки сил:
— Воздух… я задыхаюсь, Максим…
— Что? — переспросил Макс, и в его голосе мгновенно исчезла вся беспечность, сменившись ледяной собранностью. — Тебе плохо? Люся?
— Я, н-не м-могу дышать, — вновь просипела я, чувствуя, как горло сжимает спазм, и поняла, что просто отрубаюсь. Сознание ускользало, как вода сквозь пальцы.
В глазах залетали мушки, в ушах послышался звон, нарастающий, как приближающийся поезд, и я отключилась. Еще подумать успела напоследок, прежде чем темнота поглотила меня: «Как хорошо, что я сижу». Если бы я стояла, точно разбила бы голову о бетон.
Очнулась же от того, что мне под нос кто-то суёт ватку с нашатырем. Резкий, щиплющий запах ударил в нос, заставляя мозг включиться, а легкие — судорожно втянуть воздух.
— Фуу! — отдернулась я от ватки, инстинктивно дергая головой, и поняла, что вижу незнакомую женщину — тайку. Это она мне эту ватку и совала в нос. У нее было доброе, немного встревоженное лицо и темные, внимательные глаза.
Она заговорила на английском, но я мало что смогла понять, разве что отдельные слова. Голова гудела, как после удара. Кажется, она говорила, что работает на соседей, и ей позвонили, сказали код от нашей калитки и попросили мне помочь. Вот она и зашла, увидела меня лежащую и привела в чувство.