— Думаю, именно поэтому он и сделал предложение моей сестре.

— Это очень плохо. Вы же знаете о его увлечениях? Я не могу говорить об этом напрямую.

— Знаю. Мы постараемся растянуть подготовку. До весны.

— Мудрое решение. Но император может настоять на скором браке.

— В таком случае будем надеяться на убедительность моей сестры. Впрочем, если на балу сложится всё так, как я задумал, он и сам не захочет спешить.

— Пожалуй, не стану спрашивать, чтобы не стать соучастником, — хмыкнул князь.

— Уже поздно переобуваться, князь. Вы один из тех, кто изменит судьбу империи.

— Да я до сих пор поражаюсь, как на это согласился. Вот честно… Мне иногда кажется, что вам ещё и дар убеждения достался.

— Отнюдь. Просто я всегда прямо говорю о своих планах и обозначаю выгоду для людей. А против выгоды сложно пройти мимо, когда желаемое лежит прямо на блюдечке, нужно только согласиться на предательство. Вы хотя бы подумали о последствиях.

— Но всё равно согласился. Однако ещё не факт, что мы с вами не закончим также, как наши предшественники.

— О чём вы?

— Сейчас всё увидите.

Мы дошли до конца коридора, и князь открыл толстую металлическую дверь. Она отреагировала на его прикосновение и распахнулась.

Мы вошли в большой круглый зал, который освещал бесконечный магический огонь, горящий в артефактах на стенах. С первого взгляда они были похожи на обычные факелы, но это место так и разило магией.

А на полу была магическая печать. И она очень напоминала ту, что горела на базе моего ордена.

— Наш орден не первый, — озвучил я выводы, изучив магические символы.

— Вы правы.

— Но раз печать до сих пор горит, значит, где-то остались члены старого ордена, ну или как себя называли создатели прошлых лабораторий. Вы знаете, кто это был? У меня есть призрачный свидетель с тех времён. Говорит, что завербовавший его обладал даром первоисточника.

— Я тоже нашёл следы участия наших семей. Видимо, после этой неудачи мы и разделились. Можно примерно вычислить имена предков.

— Вы полагаете, что тогда в заговоре участвовали три семьи? И ведь мы до сих пор живы…

— Живы, но Шолоховы до сих пор расплачиваются. Живут они, не скажу, что бедно, выпендриваться они умели всегда. Но у них до сих пор нет своей собственности, а император с них глаз не спускает.

— У них же есть бизнесы. И мне известно про одно солевое месторождение.

— Алексей, поверьте, если император хочет регулировать средства, поступаемые на счёт рода, он это делает.

— Понял, абсолютная власть, все дела. Но мы с вами так и не выяснили, почему печать горит до сих пор. Вы ведь позвали меня, чтобы её показать?