— Я пойду с вами, — хрипло сказал Некрасов посланнику. — Только пальто накину. Оно внизу.

Он не заметил, как в горле пересохло. Кажется… граф никогда так не переживал, как сегодня. Он тщательно спланировал операцию по мести Воронцовым, но недооценил их…

Через пять минут Станислав Евгеньевич и Тимофей Сергеевич вышли из дома и сели в чёрный автомобиль, на котором и приехал посланник. А ещё через полчаса оказались уже у рода Воронцовых.

И Тимофей Сергеевич лично проводил гостя в кабинет, но оставил его наедине со своим господином.

Станислав Евгеньевич увидел сидящего за столом парня. Он выглядел молодо, а вот взгляд был серьёзный… Суровый. Словно перед ним сидел вовсе не подросток.

— Вижу, вы приняли верное решение, — сказал Алексей Воронцов, и эти слова громом пронеслись в голове Некрасова.

Нет… Нет, подростки так не разговаривают. Перед ним сейчас сидел очень опасный человек.

— Да, Алексей Дмитриевич, — ответ получился гораздо тише, чем рассчитывал граф. — Я готов принести вам вассальную клятву на крови от лица всего моего рода.

— Мудрое решение, — ответил Воронцов и достал из верхнего ящика стола небольшую коробку.

Там были стерильные иглы в упаковке, одну из которых он и протянул Некрасову. А второй открыл свежую рану на ладони.

Ровный порез. Такой точно использовался для ритуала. Значит, слухи о Шолоховых не врали. Ох, Некрасов бы сейчас отдал всё своё состояние, лишь бы вернуться в то утро, когда он читал новости и решил им не верить. Но сейчас он понимал, что это был не вброс… а правда. Жестокая правда жизни.

Граф встал на колени. В первый раз в жизни он стоял так перед кем-то, кроме императора.

Для клятвы крови хватило бы всего капли, но Некрасов провёл острым концом иглы по ладони и протянул руку Воронцову. Алексей пожал её. Хватка у парня была крепкой. А взгляд холодным.

Станиславу Евгеньевичу хотелось сквозь землю провалиться, когда он произносил клятву.

— Можете вставать, — ледяным тоном указал Воронцов, когда обряд был закончен. — И уходите. Дальше с вами будете связываться мой представитель.

У Станислава Евгеньевича застыли слова в горле. Он хотел ответить, но не мог. Из-за страха перед этим подростком.

Некрасов открыл рот, но тут же закрыл. И вместо слов просто поклонился по старинному дворянскому обычаю.

Но парень продолжал холодно на него смотреть. Казалось, одно неверное движение, и Воронцов лично перережет ему горло… причём той самой тонкой иглой, что они использовали для клятвы.

Некрасов попятился к двери и спешно вышел. А в коридоре его ждал Тимофей Сергеевич со стаканом воды.