— Какими судьбами?

— Да вот, видящего нашёл. Игнат Анатольевич у себя?

— У себя. Сильный дар у парнишки?

— Нет, говорит, что только слышал монстров, — ехидно ответил Иван Фёдорович.

Всем своим тоном он намекал, что не верит мне. Может, именно поэтому он решил сдать меня со всеми потрохами.

— А, знаем мы таких, — усмехнулся охранник. — В прошлом месяце такого же приводил Дмитрий Алексеевич. Так его парень сильнейшим в группе оказался.

— Да, по закону подлости так всегда. Самые сильные почему-то не хотят служить империи, — улыбнулся и пожал плечами Иван Фёдорович.

Мы прошли по коридору. И мужчина остановился у одной из последних дверей.

— Игнат Анатольевич, принимайте пополнение, — сказал Иван Фёдорович в открытую дверь и жестом велел мне входить.

Мужчина поздоровался с чиновником в чёрном костюме с такой же нашивкой. Только вот по этому человеку было видно, что сидит он в этом кабинете не первый год.

— Присаживайтесь, молодой человек, — Игнат Анатольевич указал мне на стул, а сам опустился в своё кресло.

Я присел.

— Как величать? — спросил он.

— Алмазов Алексей Дмитриевич, — ответил я, с ходу придумав себе отчество.

— Ага, сейчас проверим, минуточку. Компьютер старый, база долго загружается.

Я сохранял спокойное выражение лица, хотя прекрасно понимал, что в этой базе меня не найдут. А стоит назвать реальное имя, которое прочитал в газете, так проблем станет в сотню раз больше.

Алмазова Алексея, по крайней мере, никто не хочет убить. Ну, почти. По крайней мере, в Смоленске.

У гильдии воров связей явно меньше, чем у наследников княжеского рода, которые не могут поделить оставшееся им состояние. Такой вывод я сделал после прочитанного в газете.

— Хм, есть по стране три человека с таким именем, — задумчиво сказал Игнат Анатольевич.

— Так в чём проблема? — спросил я.

— Самому младшему из них сорок три года, — усмехнулся чиновник.

— Кто-то нас дурит, — констатировал Иван Фёдорович.

— Не дурю, — спокойно ответил я. — Это, скорее всего, ваша база данных не до конца загрузилась или глюк какой-то.

— Глюк, значит, — нахмурился Игнат Анатольевич.

— Ну да.

Мужчина хмуро посмотрел на меня. Эх, жаль, что кепка в поезде осталась. Так бы натянул её на глаза и сидел себе, делая вид, что я тут вообще ни при чём.

— Так, мальчик, — Игнат Анатольевич перешёл на строгий тон, — либо ты сейчас же называешь реальное имя, либо сразу из этого кабинета направляешься в кадетский корпус для видящих.

— Разве вы имеете на это право? — холодным тоном спросил я. — И не советую мне тыкать, я же и жалобу подать могу.

— Прав у меня достаточно. Вы несовершеннолетний. Имя называть отказываетесь. Опекунов нет. Значит, беспризорник. Не будь вы видящим, то в колонию для несовершеннолетних отправили бы.