— Она не твоя, — вдруг буркнул от двери Ник, таща за собой отчаянно сопротивляющуюся Ланку. — Кто поймал, тот и съел, а я ее первым поцеловал.
— Ты… ты… — мучительно покраснела подруга, тем не менее перестав брыкаться.
Ник вместо ответа развернулся и, наклонившись, повторил свой геройский подвиг, чмокнув ведьмачку в губы прямо у всех на глазах.
— Линнель! — прошипела она, пунцовая уже до такой степени, что от нее факелы разжигать было можно.
— Я просто хотел сказать, что уже давно схожу от тебя с ума, — невозмутимо сообщил Ник, выпрямляясь. — Любовь, рыжик, она такая… а я тебя теперь даже папке ни за что не отдам.
— Обещаешь?! — вскинула на него полный надежды взгляд подруга.
Тот с самым серьезным видом кивнул.
— Клянусь.
После чего пробежался по нам глазами, одобрительно посмотрел на Вилли, подмигнул огорченно сникшему Артису, кивнул задумчиво хмурящему брови князю, после чего наконец повернулся к Ларуну.
— Так что ты там говорил о богах?
Глава 22
— Я всегда презирал жрецов, — тихо проговорил наставник, когда все без исключения повернули головы в его сторону. — За их показное благочестие, за чрезмерное поклонение, за бездумную трату ресурсов на постройку храмов… да много за что. Мне всегда казалось, что нет смысла кивать на богов или божью волю, если ты сам — трус, глупец или криворукий болван. Все, что мы, люди, имеем, мы взяли и сделали сами. И боги не стояли за нашим плечом, не давали мудрых советов… Но сейчас я понимаю — на самом деле этого и не требовалось. Потому что боги…
Он в затруднении обвел глазами храм и остановил взгляд на статуях у алтаря.
— Это мы в своей наивности пытаемся придать им какую-то форму. Это нам для поклонения нужно что-то конкретное… алтарь, идол… место, куда можно прийти и принести дары. Вещь, к которой можно прикоснуться. Чтобы по-настоящему поверить, нам обязательно нужно нечто конкретное, тогда как вера… она сама по себе и не подразумевает чего-то материального. Вера не в храме. Не на алтарях. Она или есть, или нет, и для этого не нужны ни жрецы, ни статуи, ни специально огороженные места.
— Значит, все это, по-вашему… фальшивка?
— Нет, — мотнул головой Ларун на вполне закономерный Ланкин вопрос. — Но для настоящей веры вещи не нужны. Вера живет внутри нас, и этого уже не изменишь. Мы сами, своими молитвами, просьбами, желаниями творим свою жизнь, а иногда, если очень захотим, способны создать из простых вещей нечто действительно святое. При этом мы сами для себя боготворим обличенный в форму камень, придавая ему божественные свойства. Я всегда думал, что это глупости. И что жрецы от нас что-то скрывают. Однако на самом деле они твердят об этом почти открыто, а мы слепцы, которые за кружевом из слов и пеленой из собственных сомнений давным-давно разучились видеть простые истины. Вот ты, Ниэль… когда вы стали по-настоящему едины… что ты почувствовала? Что увидела? Как себя ощущала?