Зато пришел страх, от которого оно меня защищало. Пока еще уколами: «Ты один, посреди деревни, которая спрятана в тумане! Ты все еще в ее власти!» Но я знал, что стоит им податься, как меня затопит паника. Так-то я совсем не храбрец.

— Я сожру твою плоть! — ввинтился мне в уши крик, когда я подошел к двери дома. Шел он отовсюду, не давая понять, где сейчас находилась костяная леди.

— Кости песочком почисти, дура! — на остатках куража бросил я в ответ. — Хоть не такие грязные будут!

Визг, в котором смешались ярость и боль, ударил со всех сторон с такой силой, что я чуть не оглох.

Красота была ее ахиллесовой пятой. При жизни женщина, вероятно, была очень привлекательной. Привыкшей к восхищенным мужским взглядам. Знавшая себе цену и, полагаю, частенько эту цену называвшая. И тут я увидел ее нынешнюю.

— Я обглодаю твои!..

— Да у тебя даже челюсти нижней нет! Как ты это сделаешь?

Снова вопль, от которого голова заболела.

Огрызаясь, я быстро шел сквозь туман. Без понимания куда — лишь бы двигаться. Если в астральной проекции я в нем ничего не видел, то, находясь в теле, кое-что различал. Очертания домов — хижин, стоящих на сваях. Растянутые на жердях сети. Лодки.

Во, лодки! Лодки же возле воды! А вода приведет меня к лагерю. Надо только идти вверх по течению.

Вскоре ноги по щиколотку погрузились в прибрежный ил. Я нашел реку. Не видел ее, но чувствовал сырость и шел по грязи. Осталось только определить направление, в котором бежит вода.

Это оказалось не так просто сделать. Я думал, достаточно будет войти по колено, опустить руку — и я почувствую течение. Первые два пункта выполнить удалось без труда, а вот с третьим вышла пробуксовка. На такой глубине, у самого берега, течение просто не ощущалось. И непонятно было, куда идти.

— Тебе не спастись из моего тумана!

На этот раз голос раздался совсем рядом. Бай Гуцзин я не видел, но предполагал, что стоит она неподалеку. Буквально на берегу, шагах в трех. Точно. Нечисть же боится текущей воды! Матушка И говорила.

— А тебе не войти в воду! — крикнул я.

В ответ меня чуть с ног не сбило воплем. Боли в нем я уже не различал, зато ярости — сколько угодно.

— Сожру тебя!

— Надо было с этого и начинать, тупая нимфоманка! А то устроила тут потрахушки!

Я зашел в воду почти по грудь, прежде чем понял, в каком направлении она течет. Вернулся туда, где было помельче и можно было идти, и двинулся к лагерю. Смесь баньши, призрака и суккуба не отставала, идя по берегу. Периодически она выдавала одну из своих коронных фраз, порой орала так, что я глох на минуту, но приближаться не приближалась.