Следуя своим традициям, айвирцы выбирали себе так называемую «хаити». И в первый день права выбора удостоились наиболее отличившиеся солдаты и офицеры.

Говоря без прикрас, крылатые подыскивали себе трофей для утех. Любовницу. Которую увозили с собой. Единственным плюсом во всей жути ситуации было то, что просто так брать наших женщин захватчикам строжайше запрещалось.

А вот со своей хаити эти сволочи могли делать всё, что угодно. Их связывали странным магическим ритуалом, создавая узы. И с тех пор выбранная девушка считалась неприкосновенной собственностью своего айвирца.

На тот самый первый отбор, который состоялся в указанный братом день, Петра пошла вместе со мной. Если бы не она, я бы в жизни не решилась отправиться на площадь и встать в один длинный ряд с другими девушками и женщинами. Выставить себя, словно товар на витрину.

Айвирцев было много. Они ходили, рассматривали нас, с некоторыми даже разговаривали. Им разрешалось отвести в сторону понравившуюся девушку, пообщаться с ней наедине и уже потом принимать окончательное решение.

В тот день мне казалось, что всё происходящее — просто формальность, ведь меня должны были забрать из этой беспросветной бездны. Я ждала доверенного Анхельма. Ждала… но никто меня так и не выбрал.

Но что было хуже всего, у меня забрали Петру. Она приглянулась плечистому высокому генералу в годах. Без лишний раздумий тот повёл её к магу, который совершил ритуал, и сделал её хаити.

Так я осталась совсем одна… без малейшего шанса на чью-то помощь.

Больше на отборы не ходила ни разу. Пряталась, едва узнав, что девушек выгоняют на площадь для очередных смотрин. По той же причине отсиживалась на чердаке и сегодня. Уж лучше наказание и ночь в подвале, чем снова терпеть унижение.

Вдруг снова послышались шаги, но на этот раз несколько. А потом злой голос Бонги приказал:

— Вытащите её оттуда!

Такого поворота я никак не ожидала. Считала, что раз уж грузная надсмотрщица не сможет преодолеть шаткую лестницу наверх, то и никто меня тут не достанет. И просчиталась.

Два солдата появились в тёмной каморке одновременно. Здесь царил полумрак, и свет проникал только через щели в деревянном потолке-полу. Я было дёрнулась в сторону небольшого окошка, единственного на весь чердак, но мне мигом преградили путь.

— Ахна, не ерепенься, — щербато улыбнулся первый солдат, — приказано вывести на площадь всех девушек.

— Я не хочу! — выпалила, чувствуя, что у меня вот-вот сдадут нервы.

Бежать! Боги! Нужно срочно бежать! Но куда?

— Дура! — рявкнула снизу Бонга. — Только что объявили, что это финальный отбор. Всех, кого не выберут, отправят работать. Но ты-то у нас ничего не умеешь, значит, тебя выставят на рабские торги и продадут. Хочешь почувствовать себя вещью⁈