На самом деле, за время полёта я успел немного успокоиться, осмыслить ситуацию. Даже пришёл к выводу, что у Рены не было особого выбора, уходить или нет. Думаю, её мнением не интересовались. И всё же отраву мне подлила именно она, и отвлекала она. И целовала так искренне, смотрела так открыто…
От всего этого душа болела только сильнее. Но зато теперь я мог с уверенностью сказать, что ко мне возвращается способность испытывать эмоции. И этих эмоций до демона много! А былое хладнокровие сейчас оказалось бы как нельзя кстати.
— Командир, — позвал Зейн. — Мы нашли их. Там принц Анхельм. И отряд странно небольшой. С ним всего восемь человек. И Рена.
— Ясно, — вздохнул я, поднимаясь на ноги.
— И ещё, Мар, — Зейн посмотрел на Сорка, будто спрашивая у того взглядом совета. — Мы не сразу поняли, что это она.
— Почему?
— Потому что она стала другой. Красивой. И глаза такие, как небо в ясный день.
— Она очень похожа на принцессу Эниремию, — добавил Сорк, который когда-то тоже видел мою Мию. — Но только волосы другие. И что-то ещё, я так и не понял. Это будто и она, и не она. Но ведёт себя, как Рена.
Что и требовалось доказать.
Глава 25 Клятва
Эниремия
Поговорить с братом мне так и не удалось. Сначала была езда верхом через ночной лес, где вообще не следовало шуметь. Затем мы добрались до небольшого лагеря, в котором нас ждали люди Анхельма. Меня очень удивил настолько малочисленный отряд. Мне казалось, брат привёл за собой целую армию. Но спросить снова не получилось — Хельм сразу скомандовал сворачиваться, и вскоре мы уже ехали вдаль на неприметной потрёпанной машине с крытым плотной тканью кузовом, в каких обычно возили продукты или другие грузы.
Со мной никто не разговаривал. Брат, конечно, представил меня всем и назвал для меня имя каждого в отряде, но как только он отошёл, все сделали вид, что очень заняты, и на общение с принцессой у них нет ни секундочки времени.
Вот так и выяснилось, что среди своих меня любят ещё меньше, чем среди врагов.
В дороге Хельм поначалу сел рядом со мной. Принёс еду, вручил флягу с водой, но когда я снова попыталась завести разговор о прошлом, он быстро вспомнил о необходимости срочно отправить кому-то сообщение. И до самого привала больше ни разу ко мне не подсел.
Ехать приходилось в кузове, да ещё и сидя на деревянной лавочке. Когда машина налетала на кочки, я подпрыгивала на своём твёрдом сидении, с тоской вспоминая мягкие кресла другого транспорта и объятия Мара.
Вот о нём я думала постоянно. Пыталась переключиться на другие размышления, но всё равно перед глазами всплывал его образ. Я глупо скучала. Мне очень хотелось оказаться рядом с ним. Коснуться его, утонуть в надёжных руках. Поцеловать.