Минуло не меньше минуты, когда Рена всё-таки сдалась. Ненависть в её взгляде стала абсолютной, на глазах заблестела плёнка слёз, но осанка осталась такой же прямой. Её пальцы дрожали, когда она пыталась расстегнуть пуговицы на лифе своего наряда. С поясом и вовсе провозилась непозволительно долго. Но я всё равно терпеливо ждал.
Нет, мне ни капли не нравилось видеть её унижение. Но всё в поведении Рены очень явно доказывало, что эта девушка — далеко не служанка. А учитывая мой к ней странный интерес, я должен был убедиться.
В чём? Сам пока не понимал. Для начала в её лояльности и смирении.
Она стянула платье через голову и отбросила его к решётке с таким видом, будто оно её предало. Под ним обнаружилась очень привлекательная фигурка. И даже простое серое бельё оказалось не в силах её испортить.
Я с удовлетворением рассматривал длинные стройные ноги, аккуратные бёдра, удивительно тонкую талию, плоский, почти впалый живот, и едва сдерживал желание коснуться. Грудь у девушки оказалась небольшой, но заметной даже в неприглядном бюстье. Она вздымалась и опускалась вместе с дыханием, только сильнее заводя.
Мазнув взглядом по ключицам и острым плечам, оценил тонкую шею, вернулся к лицу… и чуть не выругался в голос. Увы, оно портило абсолютно всё. И казалось лишним в этом шикарном теле. Словно чужим.
— Завтра ты уедешь со мной, — в горле пересохло, и от этого голос прозвучал неожиданно хрипло.
— Куда?
— Если хочешь соответствовать выбранной роли, то стоило сказать: «Куда, господин?». И вообще, Рена, служанки не задают подобных вопросов, а лишь исполняют приказы. Безропотно. И не смотрят в глаза.
Она тут же опустила взгляд, но в её исполнении это выглядело, как подачка. Поразительное противоречие внешности и характера. Но это я обдумаю позже.
— Мы отправимся в Тирон. Ваши солдаты, отступая, разрушили все портальные комплексы. Потому поедем на машинах.
— И в качестве кого вы меня с собой берёте? — спросила она и поспешила добавить: — Господин.
Это слово она произнесла, будто жуткое ругательство. А во мне всё сильнее крепла одна догадка. Вот только она даже мне самому казалась слишком уж нереальной. Фантастической. Невозможной.
И всё же я не спешил от неё отмахиваться.
— Пока в качестве личной прислужницы. А там будет видно. Кто знает, вдруг тебе в пути снова придёт в голову меня оскорблять. Тогда, к сожалению, придётся тебя убить.
До этой фразы она явно собиралась спросить ещё о чём-то, но передумала. Я же снова посмотрел ей в глаза, пытаясь увидеть хоть что-то знакомое, но не находил.