— Он был одержим ненавистью. А ты слишком похожа на маму. Боюсь, если бы ты попыталась сбежать к Мару из дворца, тебя могла ждать незавидная участь.
— Ты думаешь… — начала в ужасе.
— Нет. Не знаю, — отвернулся брат. — Отец любил тебя. Он души в тебе не чаял. Но и маму он тоже любил, и это стало её приговором.
Мы оба замолчали. Я пыталась уложить в голове всё, что узнала, а Хельм вернулся на своё место и неспешно пил вино, тоже о чём-то думая. У меня ещё оставалось немало вопросов, но сейчас все они казались слишком мелкими и неважными.
Но один я всё же задала:
— Петра. Она приходила ко мне вчера. Снова приносила письмо якобы от тебя.
— Оно и было от меня. Я должен был попытаться оградить тебя от опасности. Если бы ты прочитала мою записку, Петра вывела бы тебя из академии и спрятала. Тогда бы сегодня тебе не пришлось… пить яд.
— Ну да, — бросила, не скрывая иронию. — Вот только, я почти уверена, что это был не яд, а простое успокоительное. Но будущее покажет и всё расставит по своим местам.
А, помолчав немного, добавила.
— Знаешь, в чём разница между тобой и Гервином? Вы оба прячетесь за масками. Вот только на тебе маска благородного героя, всем сердцем радеющего за свою страну, хотя твои методы очень далеки от гуманных. А он, наоборот, прикрывается образом отъявленной сволочи. Раструбил всем, что сам убил нашего отца. Даже Мар был не в курсе правды. Меня пытался запугать, отравить. А когда дошло до дела, напоил успокоительным и укрепляющим отварами.
— Твой Гервин захватил нашу страну, — со злостью выплюнул брат.
— Мстя за брата! В то время как ты легко подставил сестру, ради победы.
— Снова будешь меня обвинять? — рявкнул Хельм. Но тут же заставил себя успокоиться и продолжил уже ровным тоном: — Да, Эниремия, я виноват перед тобой. Уже извинился и готов просить прощения снова. Понимаю, сестрёнка, ты многое пережила. Но теперь всё будет хорошо. Да, мы не выиграли войну, но хотя бы взяли реванш. И теперь я, как законный правитель Вергонии, сделаю всё, чтобы наладить близкие дружеские отношения с Айвирией. А ваш брак с Маром станет тем самым звеном, которое скрепит союз между нашими странами.
Я не ответила. Тоже взяла со стола вино и сделала несколько мелких глотков. Мне было необходимо успокоиться, но для этого требовалось время. Надеюсь, однажды я сумею понять и принять действия брата. Но вот отца простить никогда не смогу. Он лишил меня матери. Почти лишил любимого мужчины. Искалечил мою душу из-за своей мести всем айвам. Как такое простить?
— Петра теперь служит тебе? — спросила тихо.