А та вдруг поймала мою руку, крепко обхватила запястье и сжала так сильно, будто пыталась удержать.
— Мар… — шептали её губы. — Нет, Мар… — И снова крик: — Сволочи! Не трогайте его! Нет!
По спине пробежал неприятный холодок. Что же она видит во сне?
— Рена! — позвал я громче. — Проснись!
По ещё щекам бежали слёзы, но глаза всё ещё оставались закрытыми. Она дрожала, всхлипывала, но не просыпалась.
И тогда я обхватил её плечи и потянул на себя, вынуждая сесть. С её губ сорвался резкий выдох… а ресницы, наконец, распахнулись.
Рена смотрела по сторонам, будто пыталась понять, где она, и что происходит, а потом повернулась ко мне, посмотрела в глаза… и на её лице пронеслась целая череда эмоций: узнавание, удивление, облегчение и почти счастье.
— Боги… сон.
— Сон, — согласился я. — И он уже закончился. Что тебе снилось?
— Ужас, — тихо проговорила она, сглотнув. — Настоящая жуть. На тебя напали. Странные люди, и все маги. Их было много, а ты один. Они поймали тебя, жгли твои крылья. Били… Боги, Мар. Они почти убили тебя!
Рена подняла взгляд и прямо посмотрела мне в глаза.
— Слишком реально. Так ужасно. А я будто была там, но не могла ничего сделать. Они слышали меня. Но только ухмылялись. Говорили, что всегда до конца исполняют контракт. И одеты были все одинаково. В серое. И лица прятали… Как же хорошо, что это просто сон!
У меня ком в горле встал от её слов. Просто сон? Вот уж вряд ли. Ведь то, что она описывала, уже произошло.
Этих наёмников называли Серые тени. И в тот роковой день они всё же не смогли исполнить контракт. Я выжил. А когда смог сбежать от целителей, уничтожил их всех. До единого.
Увы, вернуть мою Мию это никак не помогло. Эти твари так и не ответили, что сделали с ней. А мои парни, осматривающие домик после случившегося, нашли только большие пятна крови. Её крови.
В то утро я возвращался из города в наш домик на берегу. Вёз любимой пирожные, но в узком проходе между скалами меня встретил отряд Серых.
Что произошло дальше, я предпочёл бы никогда не вспоминать. И сейчас просто отмахнулся от этих мыслей, как от назойливой мухи, заставив себя вернуться в реальность.
Рена дрожала всё сильнее, и, поддавшись внезапному порыву, я притянул её к себе и обнял. А она так доверчиво уложила голову на моё плечо, что в душé снова проснулись отголоски эмоций. Пусть они ощущались лишь отдалённо, но их было слишком много. Мне даже не удалось разобрать, какая же из их какофонии самая сильная.
Зато я вдруг чётко понял, что мне нравится обнимать Рену, ощущать рядом её тело, слышать её дыхание. И пусть она по-прежнему ни капли не привлекала меня внешне, но глупо не признавать, что именно рядом с ней во мне начинали просыпаться простые человеческие чувства.